день двенадцать.
Двенадцать это число равновесия. Две шестерки. Два кулака, прижатых друг к другу. Песочные часы перевернуты уже трижды с момента начала его личного финала. Песок сыпался глухо, беззвучно, забивая легкие серой пылью воспоминаний.
Рики проснулся за пять минут до того, как серый свет начал просачиваться сквозь щели в жалюзи. Он лежал неподвижно, закинув руки за голову. Вчерашний дождь оставил после себя странное послевкусие смесь реки и мандаринов. Желтый зонт Сону всё еще стоял в углу комнаты. Рики обещал себе вернуть его сегодня же. Обещал себе не смотреть на него больше пяти секунд.
Он проиграл этот спор с собой на шестой секунде.
В квартире было тихо. Хисын ушел раньше, сегодня у него была ранняя смена в больнице. На кухонном столе лежала записка. "В холодильнике бутерброды. Пожалуйста, Рики. Просто один бутерброд."
Рики посмотрел на записку. Почерк брата стал более дерганым за последние месяцы. Так будто Хисын боялся нажимать на ручку слишком сильно, чтобы не сломать реальность. Рики скомкал бумажку и бросил её в мусорное ведро. Голод был его старым другом, он помогал чувствовать жестокость момента и грядущий финал. Сытость приносила сонливость, а Рики не мог позволить себе спать слишком много. Во сне он видел родителей. Во сне они всегда были живыми, и пробуждение каждый раз было похоже на повторную автокатастрофу.
///
Школа встретила его гулом, который казался Рики физическим давлением. Он шел по коридору, глядя в пол, изучая трещины на линолеуме и носки чужой обуви.
Когда он вошел в класс, солнышка там не было.
Парта перед ним была пуста. Ни желтого рюкзака, ни запаха цитрусовых, ни дурацких улыбочек. Рики сел на свое место, чувствуя странную, холодную пустоту в животе. Это не был голод. Это было отсутствие помех. То, чего он так отчаянно желал все предыдущие дни.
"Наконец-то", подумал он, открывая тетрадь. "Он сдался. Понял, что я безнадежен. Контракт расторгнут"
Прошел первый урок. Второй. Математика тянулась бесконечно. Учитель чертил на доске графики, которые напоминали Рики кардиограмму умирающего пациента. Прямая линия. Остановка. Конец.
Рики ловил себя на том, что его взгляд постоянно соскальзывает на пустую спинку стула впереди. Ему должно было стать легче. Но вместо этого внутри нарастало глухое, странное беспокойство. Перед глазами стоял вчерашний Сону промокший, дрожащий, с горячими руками и этим острым взглядом на набережной.