день одиннадцать.

Одиннадцать это число-близнец. Две прямые, которые никогда не пересекаются, сколько бы их ни чертили в бесконечность. Рики смотрел на экран телефона, и эти две единицы казались ему решеткой. Он был заперт внутри этого отсчета, и с каждым днем стены становились всё ближе.

Он проснулся от того, что в квартире было… шумно. Не громко, а именно шумно так звучит жизнь, когда её не пытаются задушить подушкой. На кухне работал радиоприемник, который Рики не слышал уже год. Старший брат, Хисын, что-то негромко напевал, переставляя тарелки.

Рики сел на кровати, чувствуя странную ломоту в теле. Вчерашний визит к Сону оставил на нем след. Он помнил жар, исходящий от кожи Сону, помнил, как его собственные пальцы дрожали. Это было неправильно. Это нарушало технику безопасности. Нельзя касаться тех, кто остается, если ты сам уходишь.

На кухне Хисын обернулся к нему с сияющими глазами.
- Рики! Ты проснулся. Я… я приготовил панкейки. С кленовым сиропом, как мама делала. Хочешь?

Рики посмотрел на тарелку. Панкейки были чуть подгоревшими с одного края. Хисын всегда был плох в готовке, но он старался. Раньше Рики просто прошел бы мимо, бросив холодное нет. Но сегодня в его голове всплыл голос Сону: "Выбор это то, что ты делаешь каждое утро"

- Давай. - коротко бросил Рики и сел за стол.

Хисын замер. Он смотрел на брата так, будто тот только что совершил чудо превратил воду в вино или заговорил на мертвом языке. Его руки задрожали, когда он ставил тарелку перед Рики.
- Вот. Ешь. Там еще есть кофе.

Рики ел молча. Вкус сиропа был приторно-сладким, почти болезненным, но это было реально. Это было лучше, чем вкус пепла, который преследовал его последние месяцы. Хисын сидел напротив, боясь вдохнуть, боясь спугнуть этот момент. Рики видел, как брат украдкой вытирает глаза рукавом свитера, и в груди шевельнулось что-то тяжелое и острое.

"Мне осталось одиннадцать дней" , напомнил он себе. "Не давай ему надежду. Это жестоко"

Но он доел всё до последнего кусочка.

///

В школе Сону не было на первом уроке. И на втором тоже.

Рики сидел, уставившись в пустую спинку стула впереди. Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому звуку в коридоре. Гул голосов, звонки, шаги учителей, всё было не тем. Ему не хватало этого шума Сону. Шороха конфетных оберток, щелканья ручки, тихого сопения, когда тот задумывался над задачей.

В начале третьего урока дверь приоткрылась, и в класс проскользнул Сону.