Глава 13. Тот, кого ты ещё не узнал

Кейн Хантер.

Я всегда знал себя как Кейна Хантера. Это имя звучало как клеймо, как ошейник. До него у меня ничего не было. Никаких воспоминаний. Ни семьи, ни мягких слов, ни детства. Только шум ударов, громкий голос, и холод в груди.

Меня не волновало, кто были мои настоящие родители, и было ли у меня другое имя до этого. Я слышал, что они умерли, но это не никогда не видел доказательст. Я слышал, что они были убиты, но это противоречит тому факту, что моя мать отдала меня за деньги Джексону Хантеру, единственному отцу, которого я знаю. Он приютил меня, хотя я никогда не понимал почему. Он был не из тех, кто любит детей, и уж точно не хотел меня.

Он никогда не пытался делать вид, что любит меня. Никогда. Любовь — это то, о чём я знал только из книг, которые читал украдкой. Джексон не был из тех, кто держит на руках. Он был из тех, кто держит за горло. Иногда буквально.

Я никогда не спрашивал, зачем он меня взял. Джексон ненавидел меня. Это было очевидно. Я никогда не пытался это изменить. Он не был отцом — его это не волновало. Он заботился о контроле. Ему нужен был кто-то, кто был бы слабее его. На кого можно было бы смотреть свысока, кого можно было бы сломить. Я не знал, зачем ему это было нужно, но я не задавался вопросом. Просто так обстояли дела. Он бил меня, когда хотел почувствовать себя лучше. Я принимал это и двигался дальше.

Что было нормой?

Лестница старая. Доски под ногами неровные, одна из них всегда прогибается чуть больше и скрипит длинно, как будто жалуется. Перила шершавые, в трещинах, на пальцах остаются занозы, если схватишься неосторожно. Пахнет чем-то затхлым, будто в стенах гниёт дерево или давно пролили что-то жирное и не вытерли. А может это сгнвшие трупы? Никогда не знаешь точно.

Я спускаюсь медленно. Ступня за ступнёй. Тихо, как только могу, но всё равно каждый шаг выдает меня, то скрипом, то глухим стуком носка ботинка. Пот скапливается между лопатками. Футболка прилипает к спине. Я чувствую, как дрожат мышцы в ногах, хотя иду не спеша. Это не страх — это ожидание.

Снизу воспроизводиться голос. Он орёт. Не просто громко, а с той яростью, которая идёт изнутри груди, где-то между животом и горлом. Он почти сипит. Слова сливаются, но интонации узнаваемы: злость, раздражение, злость. Всегда злость.