Глава 18. Воссоединение пташек
Алекс Романо
Самая невыносимая боль в моей жизни пульсировала за глазами. Я заставила себя открыть глаза. Казалось бы зря, ведь я видела лишь очерченния света. Ощущение было такое, будто моя реакция заторможена на пару секунд, и каждое движение оставляло за собой призрачные, медленно тающие шлейфы.
— Другие девушки хотят машины и бриллианты, — прошептал он, и его голос был сухим, как осенний лист. — Моя малышка хочет моей смерти. Что ж, если она этого хочет, она это получит.
Я моргнула, с трудом фокусируясь. Над головой висела единственная тусклая лампочка, которая окутала фигуру жестоким, ослепительным ореолом.
Кейн.
Это был Кейн.
Я рванула голову вверх. Он сидел на корточках прямо передо мной, низкая и хищная поза, отчего его сила ощущалась ещё острее. Даже так он смотрел на меня сверху вниз. Он был красив, как всегда, но его глаза...
Те самые острые, проницательные глаза, теперь смотрели с такой зловещей пустотой.
Он сделал вид, что произносит эти слова безразлично, но я увидела, как дернулась жилка на его напряженной челюсти.
— Послушай, Кейн, я никогда не хотела причинить тебе боль! — Я думала, что кричу, но изо рла вырвался лишь хриплый, удушающий всхлип, последние слова едва донеслись до него.
Он наклонился ещё ближе, его горячее дыхание коснулось моего уха, заставив невольно вздрогнуть. Зловещий, глухой грохот грозы снаружи казался тихим и далеким шепотом по сравнению с напряжением, которое сжимало нас.
— Ты не понимаешь, как сильно я хочу отрезать тебе этот язык, чтобы больше не слышать твоей сладкой лжи.
Я заплакала. Это был единственный человек, которого я любила. Человек, который, как я знала, мог заключить меня в свои широкие объятия и защитить от ужасов этого мира. И это я тоже разрушила.
Слезы падали с моего лица на холодный пол.
Я ненавидела каждую секунду и хотела, чтобы он убил меня, лишь бы это закончилось.
— Я сделаю что угодно, чтобы ты мне поверил, — сказала я.
Он горько усмехнулся.
— Что угодно? Как ты делала это для Картера, или для Морелли, или... даже Господь знает, для кого ещё! — Его голос взорвался яростью.
— Ты прекрасно знаешь, что это были приказы! У меня не было выбора... это, — я закричала в ярости, — это нечестно! Это была не я!
— Ты права, это была не ты. Это был я. Я впустил тебя в свой дом, зная, кто ты. Как я мог подумать, что ты способна измениться? Ты могла попросить о помощи!
Я рассмеялась резким, истеричным звуком, рожденным бессилием.
— Попросить помощи? У тебя? Можешь вытащить свою голову из задницы и послушать меня хоть раз!