8 глава

Пузырь сформировался в моей груди, крутясь и поблёскивая смесью опровержения и согласия.

Его большой палец решительно двигался, прижимая мой язык вниз.

Я дёрнулась, широко раскрыв глаза.

— Ты позволила бы мне затащить тебя в какой-нибудь запущенный переулок, разорвать платье и...

Мне не хотелось слышать продолжение. Но я сделала. Ох, и как я сделала. Он сразу захватил меня силой слов. Я не могла ничего отрицать. Мне и не хотелось. В первый раз в моей жизни всё это было настоящим. Низко и поверхностно, так же, как с Кайтом, но страстно и совершенно.

Я бы охотно обменяла свою безупречную репутацию на ночь невероятной порочности. В каком свете это меня выставляет?

Я вздрогнула, ответив на собственный вопрос. Одинокая. Я ненавидела это слово больше, чем любое другое в словаре.

Джетро медленно вытащил большой палец из моего рта, крепко удерживая меня.

— Ты позволила бы мне заставить тебя закричать, мисс Уивер, и так, как ты сделаешь это с явной готовностью, я бы никогда не подчинился твоим желаниям.

Тепло, вызванное напряжённым разговором, очень быстро испарилось. Он ухмыльнулся.

— Интересно, а что бы сказал твой отец, если бы узнал, что его дочь втайне желает быть оттраханной незнакомцем в тёмном переулке?

Грубость его слов спустила меня на землю.

Он опустил руку и взял со стола салфетку. Не сводя с меня взгляда, он медленно вытирал блестящий большой палец, прежде чем смять салфетку и бросить её в чашку.

— Держу пари, ты будешь все отрицать. Или притворишься, что не хотела мой каждый дюйм, — он ухмыльнулся двойному смыслу своих слов.

Румянец стыда украсил мою грудь и опалил щеки. Язык всё ещё побаливал от его грубых движений, а во рту чувствовалось опустошение, после того, как испытала сладость его кожи. Я не могла больше сидеть тут и терпеть его глумление над собой. Я была эгоисткой и напрасно позволила этому самовлюблённому маньяку отменить свои планы с Воном и отцом.

Это карма, и она адски ужалила меня.

Схватившись за гору материала, зажатого между нами, я предприняла попытку встать — безуспешно.

— Я ухожу. Не могу…

— Если ты не можешь рассказать правду, то я не желаю слышать какие-то там другие оправдания или причины, по которым тебе вдруг так понадобилось бежать. Тебе не позволено уйти от меня без разрешения, так что будь хорошей девочкой, чёрт возьми, слушай и повинуйся, — его голос причинял боль, но внешне он просто излучал спокойствие и собранность. Те движущие силы: нрав и самообладание проникли в мой глупый туман и вернули страх обратно.