Глава 1
С Новым годом, босс!
Сегодня мыло пахло розой. Я намыливала руки — уже, наверное, в третий раз. Мысленно составляла выговор Татьяне: «Опять не послушалась! В сотый раз твержу: без ароматизаторов! А она ставит эти дурацкие мыльницы с дешёвым подобием мыла...»
Положила кусок на мыльницу и взглянула на себя в зеркало. Из пучка почти чёрных волос выбилась прядь. Брюнетка. Строгая. Без компромиссов.
Достала помаду — вишнёвый оттенок, мой любимый. Нанесла, случайно размазала — пришлось вытирать салфеткой. Под ней проступила родинка над губой. Даже она словно говорила: «Со мной шутки плохи».
В туалете было душно. Очки запотевали, хоть форточка и была открыта. Сняла красную оправу с острыми углами, протёрла линзы. «Она слишком долго работает в этой компании... Это было бы неэтично...» — подумала я, вытирая капли с раковины.
Вышла в офис. 31 декабря, а у нас — обычный рабочий день. Атмосфера тяжёлая. Чувствую на спине взгляды: строгая начальница не отпустила сотрудников домой, пока они не закончат работу.
«Они весь год прохлаждались», — мысленно оправдывалась я. Сама здесь всего месяц, а уже чувствую себя спасительницей тонущего корабля.
Зашла в свой застеклённый кабинет в котором могу видеть каждого в зале. Никто не будет прохлаждаться, пока я здесь. Села за компьютер. Тишина. Только стук клавиш.
— Ольга Власова, не могли бы вы нас отпустить домой? Сегодня же Новый год... — раздался голос позади.
Я оторвалась от файлов.
— А вы доделали работу, Константин?
— Да ну... Можно же и в следующем году...
— Не забывайте, Константин, перед вами не ваша подруга.
— Ну не будьте стервой! Отпустите на Новый год! Нас ждут семьи, дети...
— Это не моя проблема. Надо было работать в течение года, чтобы не задерживаться сегодня.
Константин вышел, чуть не хлопнув стеклянной дверью. Я сложила руки домиком, оперлась подбородком. «Какие же они ленивые... Семья, дети... Как будто это моя забота».
Снова склонилась над столом. Что же делать?
И тут на экране телефона высветился номер с подписью «Босс босса».
«Опять...» — вздохнула я, чувствуя, как идеальная причёска начинает напоминать воронье гнездо.
Смахнула звонок.
— Здравствуйте, Олег Владимирович. С наступающим... Что на этот раз?
— Олечка, моя лапочка, с Новым годом! — голос босса звучал слишком бодро. — Я тебе сейчас отправлю файл. Надо доделать до завтра. Сам не могу — уехал на Мальдивы. Ты же у меня хорошая девочка, поработаешь чуть дольше? И... эээ... отпусти людей, а то мне тут уже сто сообщений: все хотят домой.
— А как же я, Олег Владимирович? Я тоже хочу домой...
— Оля-Оля, моя рыбонька, ты же моя хорошая! Всё на тебе держится, сладкая моя! Давай, давай, мне некогда!
Гудки.
Я встряхнула головой. Причёска окончательно потеряла форму.
«Хорошая девочка... Сладкая... Рыбонька... Да я тут единственная, кто вообще работает!»
Наконец я встаю с кресла , бросаю взгляд на часы: 19:00. Значит, они уже час как должны быть дома.
Выхожу из кабинета. Перед глазами — весь зал. Сотрудники перешёптываются, переглядываются. Никто пока не замечает меня.
«Единственное, чего я хочу сейчас, — тишины и стука клавиш», — думаю я.
Нажимаю на кнопку звонка — того самого, что стоит здесь специально для объявлений.
И вместо строгого «дзинь» раздаётся... весёлая новогодняя песенка про Деда Мороза.
Мои брови сами собой сжимаются в строгом, раздражённом выражении.
Наконец все оборачиваются. Улыбки замирают. Смех стихает.
Теперь можно говорить.
— Сегодня вы можете быть свободны, — произношу я чётко. — Но за время выходных прошу доделать свою работу и уже в новом году прийти с готовыми задачами. До свидания.
Разворачиваюсь и захожу обратно в кабинет.
За спиной — взрыв радости. Смех, возгласы, шум отодвигаемых стульев.
«Ну конечно, — думаю я, глядя на файл от Олега. — Теперь я работаю всю ночь».
Дома меня никто не ждёт. Сейчас бы бокал вина и сон... Но вместо этого — таблица, графики, сроки.
Время течёт незаметно.
Снова бросаю взгляд на часы: 21:00.
Поднимаю голову на зал — свет выключен, ни души.
Вытягиваю руки вверх, до хруста в позвоночнике.
«Закончу дома».
Заходя в квартиру на 40‑м этаже — последнем в этом многоэтажном гиганте, — смахиваю с ног ботинки на широком высоком каблуке. Через тонкую капроновую колготку чувствую холодный пол.Наконец‑то... Расслабление в ногах — целое блаженство. Целый день на каблуках — испытание, а мои офисные красные шпилькии вовсе кажутся орудием пытки.
Здесь, дома, можно не притворяться.Сбрасываю норковую шубу — она бесшумно падает на пол. Не до уборки.
Иду в гостиную, распуская на ходу неряшливый пучок. Волосы падают на плечи— даже в корнях чувствую кайф от новой причёски. Наконец‑то можно расправить плечи.
Из панорамных окон открывается чудесный вид на Москву. Ни одна извилина города нескрыта — огни, мосты, силуэты высоток.
Сбрасываю юбку‑карандаш — просто перешагиваю через неё. Расстёгиваю рубашку пуговицу за пуговицей, разминая затекшие плечи. Рубашка летит туда же, куда и юбка.
Вот я — в одном белье — плюхаюсь на чёрный кожаный диван. На нём уже ждёт мягкий плед: моя кожа не соприкасается с прохладной кожей дивана.
День был тяжёлым. Но он ещё не закончился.
Смотрю на потолок — в нём виднеется моё отражение. Слушаю тишину. Мрачная темнота. И мне это нравится.
Но почему‑то в сердце всё равно больно.
За свои 30 лет я не обрела ни любви, ни семьи. Зато карьера взлетела, как никогда прежде.
«Ну и ладно», — думаю я, закрывая глаза. Даю мышцам окончательно расслабиться.
Очки кидаю на столик рядом с диваном.
После пятнадцати минут бездумноголежания с закрытыми глазами я решаю:отдых окончен. Беру ноутбук, устраиваюсь наколенях и думаю, что фоном неплохо бывключить телевизор — он стоит напротив дивана.
— Включи телевизор, — командую я голосовому помощнику умного дома.
Экран вспыхивает так ярко, что глаза,привыкшие к темноте, тут же начинают щипать. Моргаю, привыкаю и вижу: идёт новогодняя программа. Слишком шумно,слишком ярко. Беру пульт и наугад жму кнопку — пусть крутится любой из семисот каналов.
Я не смотрю на экран. Голоса долетают до меня лишь фоном — я слишком сосредоточена на работе. Печатаю,исправляю, двигаюсь к цели. «Ну ничего, — думаю, — через год‑два я займу место Олега».
И тут до меня доносится пара фраз.Отвлекаюсь от ноутбука, перевожу взгляд на телевизор — и замираю.
На экране стоит безумно сексуальный мужчина. Полуобнажённый, в смешной красной шапке с пушистым помпоном, он выглядит как герой рождественской фантазии. Тело накаченное, но неперекачанное — каждый кубик пресса очерчен, будто с картины. Кожа блестит,словно её смазали маслом. У меня невольно подкатывает слюна.
«Так, — одёргиваю себя, — такие мысли говорят только о воздержании. Это мне не впользу».
Но я всё равно разглядываю его, пытаясь понять, что же рекламируют. И краснею ещё сильнее.
В руках у него — огромный вибратор вформе мужского органа. Он крутит его вразные стороны, и это выглядит до нелепости смешно.
— Почему Дед Мороз должен быть только старым скучным дедом? — говорит он с улыбкой. — Вот я — молодой, горячий, и смоим другом-вибратором мы придём к тебев гости и поможем встретить Новый год счастливо!
Он направляет вибратор прямо на меня.
— Да-да, вот ты, ты несчастлива, — будто обращается ко мне.
Я невольно выдыхаю:
— Я была бы счастлива, если бы сейчас ты оказался рядом со мной.
На экране он широко улыбается — на щеках появляются глубокие ямочки.
— Тогда я иду к тебе, красавица!
И в этот момент мой мир переворачивается.
Мужчина встаёт, кладёт руки на край экрана,перешагивает через него — сначала одну ногу, потом вторую, отталкивается — и вот он уже стоит прямо передо мной.
Я вскакиваю с дивана, отпрыгиваю в сторону.Мы смотрим друг на друга. Моё дыхание сбивается. Он всё ещё улыбается.
Хорошо, что на нём джинсы, заправленные в чёрный ремень Lacoste. Мои глаза невольно скользят по его рукам — на них проступают вены. Но больше всего меня смущает то, чтов его руках — работающий вибратор. Он извивается и жужжит, как живой.
— Что за хрень?! — кричу я.