Спустя. Часть 19.
Матвея долго мучили навязчивые мысли, липкие и назойливые, как осенняя морось за воротником. Он стал замечать в себе что-то странное по отношению к Лере. Она, кажется, стала интересовать его не просто как подруга — что-то глубже, тревожнее и слаще одновременно.
Он все чаще непроизвольно стал разглядывать её фотографии в социальных сетях, зависая на них надолго, рассматривая до самых мелочей: изгиб бровей, тень от ресниц, позы, выражение лица, эти выразительные глаза с красноречивым взглядом, который, казалось, говорил о чём-то, что не вынести вслух. У Матвея увеличилось количество мыслей о ней в собственной голове — они роились, мешали сосредоточиться на бытовых мелочах, и он бессознательно ходил к ней в гости под любым предлогом, лишь бы увидеть улыбку на её лице, услышать её голос и понять, что у неё всё хорошо.
Но та встреча с другом её мужа во многом повлияла на парня — внутри будто что-то щёлкнуло, перевернулось. С одной стороны, у этой девушки есть законный муж, которого, по её словам, она очень сильно любит, а жизнь без него превратилась из сказки в триллер, полный неизвестности и пустоты. Но с другой: где он этот муж сейчас? Может быть, нашел уже другое счастье своей жизни? А вдруг у Матвея получится вновь осчастливить Кашину, наконец, подарить её губам нескончаемую улыбку — тёплую, настоящую, которую он помнит наизусть?
Карпов не специалист в любви и никогда им не был. Все его отношения заканчивались одинаково: быстро, без какого-либо смысла, оставляя после себя лишь сухой осадок. Обычно его партнершами были околохоккейные фанатки — громкие, яркие, пахнущие пудрой и энергетиками, — ошибки молодости. Он до сих пор обходит их стороной, хотя те все еще дерутся за Матвея, но Карпов понял, что они были лишь его детским «развлечением». Спустя столько лет он впервые по-настоящему влюбился. Ну, как ему кажется. Таких ощущений он еще никогда не испытывал: ни когда выиграл свой первый матч в роли нападающего под рёв трибун, ни когда забросил победную шайбу. Это было нечто другое — вязкое, щемящее и огромное, как небо перед грозой.