Глава 3

Чувствуя, как задыхается от такого количества наконец надутых шаров и оттирания желтых отпечатков со стола, Джон направился в туалет.

«Обнаглевшая рыжая свинья», — бормотал он.

Пальцы скрипели под холодной водой. Он пузырился, подобно мылу в раковине, затирая и без того покрасневшую кожу. Каждую складочку, каждый ноготь — словно хотел снять их, чтобы перестать брезговать самим собой.«Этот жёлтый след въелся в кожу, как дешёвый краситель, дурацкая рыжая.»

Крик воды, вытекающей из-под крана, раздавался по всему туалету. Мелкие брызги разлетались на несколько метров вперед, снизу намочив рубашку Лорье.

Холодные капли стекали вниз, прямо в штаны, прокладывая свой ледяной путь до пят по телу, сочившемуся яростью и будоража каждый участок плоти еще сильнее чем есть.

Всё это длилось до тех пор, пока длинные тонкие пальцы не коснулись его плеч. Не просто коснулись — впились. Мягко, почти ласково, разминая напряжённые мышцы.

Джон сделал шаг назад, то ли спасаясь от наваждения, то ли бросаясь в самое его пекло. Эти вездесущие клешни мгновенно сомкнулись на его талии, а большой и указательный пальцы шаловливо вцепились в ремень. Пряжка взвизгнула эхом разлетевшись по плитке.

— Посмотрите, посмотрите... Джонатан Лорье собственной персоной пытается отмыться от грехов. — прозвучало как песня, пропущенная через нос, в такт сдающемуся ремню. — Ты в курсе, что мыло тут бессильно?

— Софи, могу же я хоть как-то пытаться попасть в рай... — выдохнул Джон так сильно, что в лёгких не осталось воздуха.

Он почувствовал, как штаны стремятся к полу, а сам он стоит по щиколотку в луже, которую только что устроил.

Софи опустилась на колени. Её раскалённый язык оставил мокрую, обжигающую линию от пупка к поясу. Волоски на теле встали дыбом, безуспешно пытаясь ухватиться за улетающие из головы мысли.

— Обидно, Джонни, что ты так и не позвонил на каникулах. Хотя обещал помочь мне с базовыми алхимическими уравнениями... — её голос вибрировал прямо у его кожи.

— По-моему, Софи, мы уже обсудили, как дерево превращается в золото, — голос Джона предательски дрогнул.