Глава 2

Каждое утро в Академии Циклопа начиналось одинаково.

Сотни студентов с пяти курсов спешили надеть форму — чёрную, с цветными нашивками, по которым сразу было видно, с какого ты факультета, — и направлялись в столовую.

Кто-то предпочитал завтракать изысканными блюдами, уже входящими в стоимость обучения. Ведь юная элита должна не только проводить дни напролёт за учебниками, но и вкушать пищу, достойную своего статуса. Поэтому дубовые столы и кожаные диваны в столовой постоянно были заняты: студенты смеялись, спорили, передавали друг другу блюда.

Другая же часть предпочитала лишь кофе или чай. Они толпились у стоек барист, споря, на каком молоке лучше взять матча-латте — кокосовом или миндальном, — или стояли перед многочисленными кофейными аппаратами, сонно нажимая кнопки. Всё это — чтобы бодрыми явиться на первую пару, которая редко у кого отсутствовала, ведь поспать утром хочется всем, а не яростно писать лекции и вникать в суть важных предметов.

Джон же входил в число счастливчиков.

Пока его друзья с других факультетов спешили подкрепиться завтраком и знаниями с утра пораньше, он всё ещё нежился в кровати. И не потому что прогуливал — просто декан факультета Трансмутации Филипп Флеш считал глупостью напрягать студентов в такую рань.

По его распоряжению гордые носители чёрно-золотой формы начинали учиться только к полудню.

Если читатель считает профессора добряком, любящим студентов, то это не так. Старичок просто сам не любил работать утром. А чтобы коллеги не сильно наседали, их пары он тоже не ставил на раннее время. Вот потому ученикам Трансмутации и везло — с одной стороны.С другой же — они заканчивали позже всех.

И когда остальные факультеты уже расходились по комнатам, Трансмутация только собиралась на последние лекции. Это, конечно, бесило. Но кто же спорит с Флешем?

Профессор высшей теории алхимических уравнений был лучшим в своём деле и одним из самых уважаемых преподавателей академии. Его лекции разбирали на цитаты, формулы заносили в учебники, а выпускники его факультета занимали места в совете кланов. С таким не спорят.

Поэтому каждое утро в академии Джон Лорье тонул в объятиях Морфея, вскакивая с кровати минут за десять до начала пары. Каждый день... кроме одного в году.

Который как раз был сегодня.

Укутавшись в одеяло, он вздрагивал от каждого шороха в коридоре — в ожидании стука в дверь. Пока тот наконец не скользнул в спальню, едва коснувшись слуха.

— Джон... Джон, ты спишь? Вставай, — раздался нежный женский голос.