Глава I, в которой всё только начинается

— О, а помнишь, как мы с тобой скинули всю одежду Бриджит с обрыва в воду? — вспомнила моя лучшая подруга Лесли, когда мы вдвоем развалились на кровати в моей комнате.

— Да-да, а помнишь, как мы устроили вечеринку, когда отец уехал в Нью-Йорк?

— А, это когда Джейсон схватил тебя на руки и прыгнул в бассейн?

Мы захохотали.

— Как думаешь, что будет на этот раз? — хитро улыбнулась Лесли.

— Ну, я пока над этим не думала. Мой отец уезжает на следующей неделе в Лос-Анджелес. У нас ещё есть время всё спланировать.

— Не думаю, что нам придется долго ломать голову. Это же Малибу! Тут идеи сами приходят в голову.

И вновь мы залились смехом.

С Лесли мы решили встретиться завтра и обсудить варианты проведения летних каникул. На тот момент я ещё не знала, что эти планы так быстро и легко обрушатся в один миг.

Когда Лесли ушла, отец позвал меня к себе в кабинет.

— Проходи, Джулия, садись. Не жди моего приглашения, ты моя дочь, а не коллега, — сказал отец. Его голос звучал сейчас особенно холодно.

— Что-то случилось? — спросила я тревожно, разместившись в кожаном кресле. Отца не так уж часто можно было увидеть таким серьезным. Вообще-то он всегда старался шутить даже в самые неподходящие для того моменты.

— Случилось, — твердо сказал он.

— В чем дело?

Отец помолчал. Тяжело вздохнул, встал из-за стола, посмотрел в окно и закурил сигару. Потом в задумчивости прошагал из угла в угол, глядя себе под ноги. Я терпеливо ждала, пока отец заговорит. В этой тишине было отчетливо слышно тиканье часов на одной из книжных полок. С улицы доносился гул проезжающих мимо автомобилей и звонкий смех играющихся соседских детей.

— Джулия... — начал он, снова тяжело вздохнув. — У меня к тебе важный разговор.

— Я это уже поняла, — тихо ответила я.

Отец снова сделал недолгую паузу.

— Сегодня мне пришло письмо. Весьма неприятного содержания.

Я напряглась и стала лихорадочно припоминать все свои промахи и проступки за последнее время.

— Джульетта, ты уже взрослая девушка... — Теперь я занервничала ещё больше. Отец называл меня «Джульеттой», то есть моим полным именем, крайне редко. В основном, когда речь заходит о чем-то действительно важном. — Тебе 19 лет. Ты помнишь свою прабабушку?

Едва ли я могла позволить себе облегченно выдохнуть под пристальным взглядом отца. Но всё-таки мне стало легче от того, что тема нашего разговора не грозит мне домашним арестом или чем-то в этом роде.

— Ответь. Мне важно знать, — настаивал отец.

— Пап, я видела её не больше четырех раз в своей жизни.

— И тем не менее!