надежда - разочарование

Ветра становятся всё холоднее, а значит зима неумолимо приближается, чтобы заковать землю бронёй снегов. Автомобиль шумно мнёт колёсами сухую хвою, петляя между вековыми деревьями. Девушки, что ещё несколько месяцев назад были закованы в тюрьме Ковчега в ожидании очередного суда и, с большой вероятностью, путешествия в открытый космос без скафандра, сейчас наслаждаются дорогой, подпевая песням с кассеты, что мельком заметили в куче хлама на ярмарке. Могли ли они знать, что ехать без напряженной тишины в разы приятнее.

— Думаю, когда вернемся, стоит поискать еще парочку таких штук, — улыбается брюнетка, внимательно следя за дорогой и крепко держа в руках руль. — Мне нравится старая музыка.

— Мне тоже, — вибрация проходится по всему телу, когда Кира устало опирается на дверь и к стеклу щекой льнёт. — Но она слишком мелодичная, я сейчас усну.

— Мы скоро вернёмся домой, — это слово так приятно перекатывается на языке. Дом. После долгих дней скитаний они нашли свой настоящий дом. — Там уже поспишь в мягкой кровати, — на мгновение отвлекается от вождения и резким хлопком по бедру чужому проходится бодряще.

— Эу, — брови хмурит от внезапности, но сразу смягчается. — Только если в объятиях главы Небесных людей.

— Я, конечно, передам Кристине, — старательно сдерживается, чтобы не засмеяться во весь голос. — Но, думаю, Вилка будет ревновать.

— Да ну тебя, Лиза, — руки на груди скрещивает обиженно и вдаль всматривается, замечая ровные ряды маленьких домиков. — Поворот не пропусти, пока умничаешь.

На это брюнетка лишь нежный взгляд бросает на Медведеву и вновь внимание к дороге возвращает, чтобы случайно не повредить солнечные батареи на бортах. Движется аккуратно и останавливается на поляне чуть поодаль, позволяя аккумулятору поддерживать заряд. Прыжок из салона и небольшие клубы пыли поднимаются в воздух. Девушки шагают мерно, пока не упираются в устланную крестами самодельными площадь. Под каждым бугорки земли: где-то сухие, плотно травой поросшие, где-то совсем свежие, чуть влажные, новые могилы. Именно они, тяжело спутать эту картину с чем-либо.

Тяжелый груз, о котором в Священном городе они и не задумывались, сейчас ношей непосильной давит на плечи. Люди мертвы. Их люди. Совсем маленькие, вкуса жизни не испробовавшие, в холодной земле. Никто не говорил, что будет просто, но они обязаны найти время оплакать каждого. Петляя между крестами, девушки проходят вглубь селения, встречая всё больше знакомых лиц. Останавливаются у входа в Челнок, где гостеприимно встречает Малышенко, что вручает пару кусочков вяленого мяса на пробу.

— Ви, ну вы молодцы, — с набитым ртом бубнит Медведева. — Времени зря не теряли. Мы тоже не без новостей вернулись.

— Дожуй, сначала, — хихикает Виолетта. — Пока вы дела решали, вам домик оформили. Один на двоих, но не думаю, что вы против. Спроси кого-то там, — пальцем указывает куда-то за спину блондинки. — Тебя проведут.

— Я позже подойду, — отвечает на немой вопрос в тёмных глазах. — Поболтаю ещё. А ты иди отдыхай.

Когда блондинка отходит чуть дальше, направляясь к дому в компании землянина, которого для строительства к Небесным отправили, Андрющенко за покосившийся столик присаживается и ждёт, пока то же сделает Виолетта.

— Ты какая-то поникшая, малышка, — чужую ладонь своей подхватывает и сжимает мягко. — Что случилось?

— Кристина, — одного слова было достаточно и на глазах слёзы скапливаются. — Ей плохо, и я не понимаю, как ей помочь. Еще и Алиса прямо на руках у неё погибла. Дикая рысь напала прямо на охоте.

— Будь рядом, и она справится, — за плечи приобнимает, тепло передаёт как может. — Вы и не через такое вместе проходили.

— Сейчас ей совсем плохо, — лицом в ладонях прячется. — Днём делает вид, что всё хорошо, а ночью на труп похожа. Я боюсь, как бы она что-то с собой не сделала.

— Она справится, обязательно, — аккуратно по плечу похлопывает и старается разговор увести дальше от тяжелых моментов. — А пока надо решать вопросы.

Брюнетка достаёт карту и, выделяя зоны рядом с лагерем, объясняет то, о чём ей самой рассказывала Кира. Лиза настолько увлекается рассказом о земледелии и прочих прелестях собраний Коалиции, что не сразу замечает, как тенью за девушками появляется Захарова, что сонно глаза красноватые потирает.

— Привет, Кристюш, — не вставая с места, Виолетта оплетает чужую талию.

— Что тут у вас? — коротко чужую макушку поглаживает и приближается к разложенной на столе карте. — Есть новости от Командующей? Нас всё еще не хотят отправить на съедение изгнанникам?

— Пока такими планами не делились, — тихо хихикая, Андрющенко старается разрядить обстановку. — Но вот поле нам под эксперименты выделили. Опробуем то, что вы с Кирой обсуждали.

— Система каналов? — глаза голубые загораются искорками. — Они правда согласились, так еще и место не на отшибе? Это же и удобрения можно опробовать, и техники разные, — вдохновлённая возможностью раскрытия потенциала, Захарова начинает болтать без умолка, вызывая на лице Малышенко невольную улыбку. Кажется, жизнь налаживается.

Компания инициативно обсуждает будущие планы, редко замечая мелькание снующих рядом знакомых. Чаще всего среди этих смазанных силуэтов показывается темноволосая, что крепко сжимает в руках потёртый планшет. Она нервно поджимает губы без возможности вклиниться в чужой разговор, но, разменяв не первый десяток минут ожидания, несдержанно, чуть расталкивая плечами, встаёт между Лизой и Кристиной.

— Вы бесконечно можете разговаривать? — на лице лёгкое недовольство отражается в невесомых морщинках у сведённых бровей. — Подружки, блин. Я и так кучу времени ждала твоего возвращения, — взглядом по Андрющенко скользит. — Не суть. Смотрите сюда, — экран загорается голубоватым светом, проявляя рельефы местности и редкие, горящие разными цветами точки. — По этим координатам находится еще одна база. И, исходя из того, что удалось расшифровать, там есть пункт наблюдения за экологией, так что обязательно надо там побывать. Когда выдвигаемся?

— Завтра, — брюнетка внимательно слушает каждое слово, но понимает — при всём желании они не способны выдвинуться сейчас. Пусть после долгого пути у Андрющенко ещё остались силы, но Кира нуждается в отдыхе хотя бы до утра. — Переждала недели нашего отсутствия и еще ночь сможешь.

— И ни минуты больше, — не говоря ни слова скрывается за дверью Челнока.

***

Сонно зевая, они мерными шагами ломают опавшие ветки, ровной колонной двигаясь по координатам вперед. Вика каждый шаг сверяет с маршрутом и вскоре останавливается у небольшого холма, густо поросшего высоким кустарником и странными лианами.

— Судя по всему здесь, — планшет уходит в рюкзак за спиной, на смену ему в ладонях оказывается кривоватый нож. Хочет уже без разбора полезть в заросли, но Кристина резво хватает её за локоть.

— Ты сначала думай, а потом делай, — блондинка крепче кутается в куртку. — Это ядовитые зонтики. Потом от ожогов будешь месяц восстанавливаться, если выживешь вообще. Кутайтесь сильнее, если хотите спокойно зайти.

Девушки натягивают рукава до самых кончиков пальцев и повязывают платки на лица. Блондинка, вооружившись ножом, что одолжила у темноволосой, продирается вглубь, с каждым шагом приближаясь к стальным воротам, что встречают девушек лишь небольшой щелью.

— И как нам туда залезть? — тяжело дыша сквозь туго завязанный платок, бубнит Медведева.

— Там панель для ввода пароля, — Малышенко проходит вперёд и Вику за руку тянет. — Дай мне планшет, — Виолетта его подключает и, пару минут колдуя с техникой, заставляет двери со скрипом немного раскрыться, образуя щель крупнее. — А вы думали так легко сбежать со станции Альфа в комендантский час?

С трудом протиснувшись, они наконец сбрасывают платки и плотную одежду, выдыхая с облегчением, несмотря на спёртый воздух. Каждый шаг в полутьме раздаётся стальным эхом, а тусклый свет фонаря в Лизиных руках скользит по стенам, пока перед глазами не предстаёт панель с множеством рычагов. С опаской тонкие пальцы поочерёдно касаются каждого, наполняя помещение мигающим местами светом ламп.

— Да будет свет, — с довольной улыбкой Лиза отряхивает ладони от пыли.

— Сказал электрик и перерезал провода, — вспоминает стих из прошлого века Кира, за что сразу получает уверенный подзатыльник. — Я так и обидеться могу.

— Ну прости, — нежно поглаживает ушибленное место и короткий поцелуй на чужой щеке оставляет.

— Телячьи нежности, — закатывает глаза Вика и проходит вперед, исследуя помещение.

Девушки осторожно разбредаются, осматривая каждую комнату, которую удаётся открыть. Электронные замки поддаются с трудом от старости устройства, но всё-таки поддаются, открывая комнаты отдыха, склады и технические помещения. Покрытые плотным слоем пыли поверхности навевают тоску, заставляя прочувствовать сотню лет запустения в бункере, который никому не дал и шанса спастись.

— Эй, я что-то вижу, — за очередной дверью Виолетта находит пункт наблюдения, оснащённый сотнями экранов, что до сих пор на удивление работают, показывая все помещения и территорию вокруг.

Постепенно покидая ближайшие помещения, они собираются вместе, разглядывая оснащённый на старый лад зал, значительно устаревший в сравнении с Ковчегом. Лиза и Виолетта устало падают на кресла и, откинувшись на жестковатую спинку, быстро стучат пальцами по клавиатуре, запуская сотни зеленоватых строчек, что своим бегом начинают процессы в системе.

Окна одно за другим открываются, дают доступ к системам водоснабжения, вентиляции и прочим, пока на самом большом экране не открывается массивная карта, с коротким и лаконичным "эко" вверху.

— Типа экологической программы? — оперевшись на спинку Лизиного кресла, спрашивает Кира. — Если правильно помню, тут, — пальцем указывает в нижний угол, — показатели состава воздуха и радиации, а ниже состав воды.

— И со всем этим проблемы, — нависая над Малышенко, Кристина хмурит брови. — Хрень какая-то. Почему радиация опять растёт?

— Дайте гляну, — темноволосая двигается ближе и разворачивает скрытые вкладки, открывает статистику и динамику изменений показателей. Они ещё не в красной зоне, скорее в рыжевато-жёлтой, но, значения всё растут. — Судя по всему нам конец. Не скоро, но точно и неумолимо. Что-то с остатками урана на заброшенных атомных станциях. У нас где-то полгода до того, как дойдёт волна, которую нам не пережить.

Никто не способен был и слова проговорить, но у каждой внутри набатом било: "конец". Не может всё так быть. Не для того человечество уже больше сотни лет старается выжить, чтобы умереть вот так, погребенным под тоннами радиоактивного пепла.

— Мы с Крис находили какие-то бумаги, — Медведева выуживает из сумки какую-то пыльную папку с желтоватыми листами. — Если я правильно разобрала этот полустёртый текст, то где-то под Священным городом есть ещё один бункер, крупнее прочих.

— Могли не мучаться, это всё есть в электронном варианте, — Виолетта выводит файл на большой экран. — Да, всё так. Но даже здесь нет координат, только радиус в несколько километров от той башни, где сидит Командующая.

— Надо найти его раньше землян, — твёрдая позиция Крис притягивает четыре пары глаз. — Чего так смотрите? Его хватит на сильно больше времени, если мы будем там одни.

— Судя по данным, там надо пережить только лет пять, — Кира руки в карманах прячет, исподлобья смотря на подругу. — Нам должно хватить места для всех. Земляне тоже достойны спасения.

— Мы слишком разные, — воздух вокруг будто сгущается. — И скорее перебьём друг друга, чем снова выйдем на поверхность.

— Кристюш, ну правда, — Малышенко на стуле крутится и старается хоть немного обстановку разрядить. — Хоть мы и разные, но они хорошо нам помогли за последнее время.

— А ты не забыла, что с тобой чуть не произошло в этом не таком уж и священном городе? Если бы не я, — контроль теряет, пока не замечает жемчуг слёз в чужих глазах. — Прости, малышка, я не должна была это говорить, — хочет подойти и в объятиях сжать, но шатенка вырывается резво.

— Отвали, — ни слова слышать не хочет, вновь окунувшись в омут воспоминаний, которые, казалось, закопала глубоко внутри. — Я не хочу с тобой сейчас говорить.

— Успокойтесь, пожалуйста, — Лиза потирает нервно переносицу. — А то вы перебьёте друг друга ещё до того, как придёт волна радиации.

— Об этом думать ещё рано, — Вика что-то усиленно считает, сверяя показатели. — Мы успеем разобраться с урожаем и перебраться в город, чтобы найти это место. А сейчас давайте просто успокоимся и дообследуем базу. Да и, тем более, скоро начнет темнеть, вернуться мы не успеем, так что найдите кровати.

Все коротко кивают и молча по сторонам расходятся, в поисках ресурсов и ночлега. Малышенко находит небольшой зал с диванчиком и книжным шкафом. Кажется, раньше тут отдыхали учёные, что работали на базе, проводили здесь чаепития и обсуждения несносных коллег. Виолетта обессиленно на диван валится лицом к стёганой спинке и засыпает мгновенно. Или же делает вид, лишь бы не говорить с той, что заходит почти сразу, следом за младшей. Кристина присаживается на самый край, отчего эхом разносится скрип старых пружин. После, недосягаемый для слуха, треск израненного сердца кажется громом внутри.

— Прости, я не хотела, — в ответ лишь молчание, что режет без ножа.

***

Очередная небольшая дверца поддаётся под натиском Андрющенко, что поддевает обычный замок отвёрткой. Похожая, скорее, на склад, забитый плотно стоящими друг к другу двухэтажными кроватями и высокими стальными тумбами, комната так и тянула к себе уставших девушек. Лиза падает на самую чистую, на её взгляд, но всё равно довольно пыльную кровать со старым матрацем, что по жесткости может неплохо посоперничать с тюремным.

Зашедшая следом Кира, по-прежнему хмурая, как грозовая туча, ходит кругами на небольшом свободном месте перед дверью. Она что-то бубнит себе под нос, создаёт назойливый шум, на который брюнетка лишь вздыхает устало.

— Ты сейчас пол до ядра Земли протопчешь, — беззлобно, скорее подшучивая шепчет Лиза. — Давай ты выговоришься, успокоишься и мы отдохнём?

— Да я просто не понимаю, как можно такое говорить? — подобно тлеющей пороховой бочке, Медведева готова взорваться в любую минуту. — Да, они чужие, но тоже люди. Они тоже достойны спасения.

— Попробуй встать на её место, — на живот переворачивается, внимательно наблюдая за изменениями эмоций, каждым подёргиванием мышц. — Ей не важно, что у других, только спасение тех, кто на Челноке опустился. Она потеряла семью, дом. Мы — всё, что у неё осталось. А после инцидента с Ви, все земляне для неё — враги.

Кира слушает и нервно губы поджимает, глазами бегает по чужому лицу спокойному. Лиза в ответ смотрит безотрывно, чужой взгляд ускользающий ловит, наблюдая чужие метания. Медведева дышит шумно, плечи крупно вздымаются, а ногти в кожу ладоней впивается. Очередной шумный вздох и кулак с силой в стену врезается. Кровь на костяшках проступает мелкими каплями.

Лиза на это смотрит безучастно. Она не пугается от чужого всплеска, просто наблюдает, чтобы в случае чего помочь. И случай подворачивается — брюнетка с легким прыжком с нагретого места поднимается и выуживает из сумки небольшую коробочку, украшенную крупным алым крестом. Спиртовой салфеткой промакивает повреждённую кожу, чтобы не допустить заражения, а после ладонь бинтует туго, чтобы новую грязь не занести. Сухие, чуть потрескавшиеся губы нежно касаются чужих пальцев.

— Да ты прямо джентльмен, Лиза, — заметно остывшая от нежности и напрочь позабывшая о недавнем разговоре, Кира к уху чужому наклоняется, горячим дыханием вызывая мурашки. — Как из тех старых фильмов, которые нам показывали по воскресеньям.

— Стараюсь, — она короткими поцелуями скользит по лицу, опускается к шее, пока тонкие пальцы блуждают по сильному телу.

В такт с касаниями тёплые волны расходятся по телу, принося успокоение. Мысли очищаются, позволяют разуму уйти куда-то ввысь, где раньше был дом. Где было хорошо. Одежда медленно скользит вниз, падая на пыльный стальной пол. Лиза, крепко удерживая блондинку за плечи, укладывает податливое тело на матрас и взглядом окидывая разморенную Медведеву.

— Так и будешь просто смотреть? — игривая улыбка скользит по лицу, а щёки горят алым от возбуждения. — Или возьмёшь то, что хочешь?

— Или ту, — избавляясь от остатков одежды произносит. — Не спеши, у нас ещё вся ночь впереди.

Чуть мозолистыми ладонями Лиза растирает кожу, что заметными мурашками покрылась. Проходится по бёдрам, бокам и на груди останавливается, оглаживая упругие полушария. Большие пальцы кругами по горошинам сосков проходятся, вызывая тяжёлый вздох, что мелодией звучит. Влажный язык вырисовывает замысловатые узоры на ребрах и выше, уходя к ключицам. Кира смотрит на это с искренним удовольствием, проходясь ладонями по чужим острым лопаткам, иногда вплетая пальцы в чёрные, заметно отросшие с их высадки на Землю, локоны.

— Я сейчас превращусь в дикую кошку и покусаю тебя, — изнывая от ощущений, переполняющих тело, Кира извивается под руками Андрющенко, желая получить больше внимания.

— Может я этого и добиваюсь? — прижимается всем телом, аккуратно впиваясь в ключицу. — Ты такая нетерпеливая.

— Слишком долго я просто смотрела, чтобы сейчас не пользоваться каждой возможностью, — жмётся ближе, к чужому бедру льнёт, притираясь.

Лиза в губы чужие впивается, сама устаёт уже лишь дразнить. Хочет касаться, слышать, пробовать на вкус. Скользит ниже и короткие поцелуи внизу живота оставляет, отчего Медведева скулит чуть слышно и губу закусывает, подбрасывая бёдра вверх.

Кира ноги на чужие плечи закидывает и чувствует, как клычки Лизины впиваются в нежную кожу слишком близко, отчего первый стон срывается с пересохших губ. Короткие поцелуи опускаются на складочки, а язык скользит между, разнося влагу и нежные всхлипы, когда кончик касается напряжённого комочка нервов.

Движения ритмичные, звуки влажные и одно дыхание сбитое на двоих. Лиза сверху нависает, осыпая напряжённое тело поцелуями. Наслаждение разливается в крови, всплески гормонов зажигают внутри огоньки. Кира сжимает пыльные простыни в кулаках до побелевших костяшек, когда Лизины пальцы внутри неё сгибаются и расходятся в стороны.

— Как ты? — не прекращая движений внутри, Лиза нежно большим пальцем по скуле выделяющейся скользит. И без того тёмные, а сейчас практически чёрные от возбуждения глаза смотрят на брюнетку с обожанием.

— Ты лучше самогона с Ковчега, Лиза, — пропуская звуки и закусывая губы, шепчет тихо, срывается на стоны.

— Приму за комплимент, — и снова в губы сладкие впивается несдержанно, сплетая языки в танце замысловатом.

Колени легкой дрожью заходятся, а глаза, веками прикрытые, закатываются до предела. Лиза за этим наблюдает с удовольствием искренним, не прекращая движения, пока тело Медведевой в её руках обмякает со стоном громким. Короткий поцелуй бабочкой на живот опускается и ещё один на руку забинтованную.

Лиза укладывается рядом, сплетаясь ногами с обнажённой Медведевой, что почти сразу в сон проваливается обессиленно, несмотря на сквозняк, что табуны мурашек пускает по телу. Андрющенко натягивает на неё простынь, что лежала поодаль, на одной из заваленных кроватей, и поднимается аккуратно, стараясь не скрипеть пружинами.

Девушка аккуратно ступает по коридору и спустя всего пару минут оказывается вновь в зале наблюдения. Вика всё также наблюдает за изменяющимися показателями на экране и лишь коротко оборачивается, когда слышит шорохи за спиной.

— Чего не спишь? — Лиза потирает глаза устало и присаживается рядом, опираясь бёдрами на стол.

— Да вот думаю, что можно сделать с этим очередным апокалипсисом, — лицом в ладонях прячется обреченно. — Но с каждой минутой я всё больше уверена, что просто пустить всем пулю в лоб — более гуманная и выполнимая идея.

— Давай подумаем об этом потом, — по плечу похлопывает поддерживающе. — Давай хотя бы раз переживём зиму.

***

Холода накрывают землю плотным, пушистым ковром сияющего на солнце снега. Но весь восторг тех, кто снега в жизни не видел ни разу, тогда, когда легкие поражают кашлем. Трав лечебных, что с лета заготовить успели, хватает с трудом, чтобы хоть немного здоровье подростков поддерживать.

Кира сидит у окна с замысловатыми узорами, оставленными морозом, и тихо шмыгает. Так, чтобы Лиза не услышала. Не хочет любимую расстраивать очередной простудой. А Лиза слышит. Хмурится, но не давит, лишь кипяток из чана в кружку наливает, запаривая им травы.

— Пей давай, самая здоровая, — протягивает напиток и оставляет короткий поцелуй на макушке. — Опять собралась снегу валяться с детьми?

— Это было важное задание от командующей! — возмущается наигранно, шумно отхлёбывая чай.

— Ну-ну, — щелбан обрушивается на лоб блондинки, шипение вызывая. — То самое важнейшее задание для посла Небесных людей.

***

— Крис, ну сколько можно там возиться? — зеленоглазая по рыхлой земле пробирается к блондинке, которая опять что-то в поле копает. — У тебя так всё лицо обгорит сейчас. Зайди, отдохни.

— Ви, ну какой отдых? — Захарова с упорством высаживает очередные саженцы, которые удалось вырастить за зиму. — Тут же работы непочатый край. Я всю учёбу на Ковчеге о таком мечтала.

— Да знаю, — на корточки рядом присаживается, наблюдая за работой. В такие моменты забывает обо всём, что было. В такие моменты тихо и спокойно. Как раньше. Так, что уходить не хочется, чтобы не разочароваться. Снова.

***

Лиза стоит на небольшом возвышении и оглядывает толпу. Люди взволнованы, но пока порядок сохраняется. Кристина в последний раз пересчитывает людей и рядом с Андрющенко встаёт, чуть хмурясь. Зима забрала ещё нескольких.

— Как вы знаете, — начинает издалека, будто тему заводить не хочет совсем, не нравится она ей. — Мы ещё до заморозков предупреждали, что все вместе отправимся в Священный город. Вы достойны были увидеть его сразу, но необходимо было наладить связь с местными.

— И теперь мы готовы показать вам новый мир за стенами этого селения, — подхватывает речь Лиза, понимая, как Кристине сейчас тяжело. — Мы даём вам день, чтобы собрать самые необходимые вещи и тёплую одежду. И уже завтра, на рассвете мы выдвигаемся в город.

— А мы вернёмся же сюда? — тонкий детский голосок раздаётся из толпы.

— Конечно, — Лиза врёт, ведь путь у них либо в бункер, либо на тот свет. — Не волнуйтесь, это обычный поход.

И люди расходятся медленно, перешёптываются тихо, но не бунтуют. Доверяют на удивление, несмотря на все тяготы, что понесли после первого шага на Землю. Собирают продукты и небольшие мелочи, что греют сердце. Чувствуют, что поход будет непростым, даже тяжёлым для подростков, что тяжело зиму пережили, но не отчаиваются. Жизнь меняется и им остаётся лишь приспособиться.

Кроватиаккуратно застелены, посуда вымыта и аккуратными стопками стоит на столах.Игрушки, собственными маленькими ручками выструганные, покоятся на полках.Ровные ряды загруженных вещами подростков шагают вперед, оставляя за спиноймесяцы работы, взлётов и падений, смеха и рыданий. Месяцы жизни оставляют,чтобы найти новую, безопасную, счастливую.