конец?

Небольшое, но с высокими потолками, помещение наполнено густым дымом благовоний. Лиза увлечённо рассматривает рисунки на стенах, перебирает в руках артефакты. Знакомство с Хранительницей Пламени явно пошло ей на пользу — брюнетка находит в местной религии особое успокоение. Молитвы первой Командующей дают надежду на то, что они справятся и спасут последний оплот человечества. Со временем женщина даже позволила ей в одиночестве находиться там, куда многим землянам вход заказан.

Андрющенко многие часы проводит в храме, не понимая, что ей делать. Даже близкий человек рядом не добавляет ясности. Безопасное для её народа, для всего человечества, время на исходе, а долгие поиски заветного убежища не дают ничего, ни единой зацепки. Кажется, они перерыли каждый потаённый уголок Священного города, но найти вход в бункер им не под силу.

— Я так устала, — откладывает очередную безделушку с крупными перьями, примотанными к основанию крепко, и прямо на пол пыльный, застеленный коврами простенькими, вручную сотканными, садится. — Мы будто смотрим в разбитый иллюминатор. Больно и бесполезно.

— Лиз, мы всё успеем, — в словах Киры нет уверенности, но есть надежда. Она сидит на массивном деревянном столе и болтает ногами скорее тревожно, чем по-детски наивно, как раньше. — Мы обязательно выживем.

— Просто я так устала, — прячет лицо в ладонях истощенно, упираясь острыми локтями в бёдра.

— Всё будет хорошо, — подойти ближе хочет, чтобы в объятия тёплые, крепкие заключить. Но, стоит лишь спуститься с места нагретого, десятки мелких инструментов, свёртков и амулетов падают на пол, раскатываясь по полу.

Кира тут же шипит от собственной неловкости, но непривычный, подобный эху звук из-под пола режет слух. Обе оборачиваются и переглядываются удивлённо. Лиза поднимает какую-то тяжеловатую вещицу, не глядя и бросает об пол. Снова тот же необычный звук. Откуда под храмом пустота?

— Слышала? — глаза зеленоватые смотрят с надеждой.

— Слышала, — и в сторону шума спешит. Откидывает пыльный ковёр и видит люк крупный с замысловатым замком. Как земляне не нашли его раньше? Вероятно, нашли, но просто не поняли, что с ним делать.

Лиза по сторонам боязливо оглядывается, с пола подрывается, чуть не падая, и дверь в храм запирает. Им не нужны чужие глаза и уши. Кажется, Праймхэда услышала Лизины молитвы. Кира внимательно осматривает механизм, пальцами аккуратно проводит по рёбрам механическим, которые в звезду складываются. Силуэт до боли знакомый и Медведева по сторонам осматривается. Она видела что-то такое, абсолютно точно. Но где?.

На Лизу бросает взгляд умоляющий и мир мольбы слышит: прямо над макушкой цвета вороньего пера, прикреплённая высоко, висит она. Звезда. Это будто знак свыше, знак специально для неё. Улыбка нежная на лице расплывается. Кира встаёт резво и Лизу в объятиях сжимает, отчего внутри Андрющенко тепло разливается, сердце стучит чаще. Сухие губы на чужой щеке оставляют короткий поцелуй.

— Подсобишь? — выпавшую из нелепого хвостика прядь заправляет за ухо.

Лиза с трудом забирается на чужие плечи и снимает со стены то, что для них — единственная сейчас надежда. Тяжёлая, стальная звезда с алыми вставками из потрескавшейся эмали удобно лежит в руках. Чуть неловко Лиза спускается с чужих плеч. Сердце пропускает удары и мурашки по телу бегут, когда она аккуратно вставляет деталь в замысловатый замок.

Встав в пазы, деталь запускает процесс, что вибрациями по полу проходятся. Девушки отходят и смотрят с интересом на то, как открывается люк в полу и появляется массивная стальная лестница. Кира настороженно спускается, крепко сжимая Лизину ладонь в своей. Спустившись на метры вниз, они, взломав электронный замок, открывают очередные двери в разы аккуратнее, проникая в спасительный бункер.

Помещения столь оборудованные и обставленные разного рода мелочами наталкивают на мысли, что кому-то всё же удалось спастись здесь, но ненадолго. Жизнью здесь не пахнет совсем. Но может именно жители бункера — предки всех землян. Но почему их технологии сейчас так примитивны? Сейчас это уже не так важно.

Девушки проходят по этажам, заглядывая в пустоватые залы, лаборатории, уютно обставленные комнаты, по пути отмечая, сколько здесь спальных мест: здесь их явно достаточно, чтобы приютить не только Небесных людей, но и землян. Одно из помещений напоминает пункт наблюдения из того небольшого забытого бункера, но обустроен он явно современнее, скорее на манер Ковчега.

— Ну это восторг, — научное прошлое Лизы даёт о себе знать. — Если разобраться во всей этой системе, можно будет поддерживать тут жизнь кучу времени. Главное, перенести запасы на первое время.

— Да, ты права, — хороший настрой близкого человека помогает и Кире чувствовать себя лучше, потому улыбка расплывается по её лицу. — В системе указано, что тот зал, в который мы по пути заглядывали — гидропонная ферма. С голоду тут не сдохнем уж точно. И системы фильтрации, судя по отчётам системы, тоже в порядке.

— Уже неплохо, — Лиза на весь экран открывает экологическую программу, более детальную в сравнении с прошлой. — Блять.

— Что-то не так? — Кира отрывается от своего монитора и удивляется такой резкой смене настроения.

— Типа того, — резко лицом на стол падает, больно ударяясь лбом, ещё больше пугая Медведеву. — У нас два дня.

— Два дня до чего? — искренне не понимает или не хочет верить.

— Два дня до того, как мир сгорит в радиации, — по столу кулаком стучит отчаянно, стальной звук эхом разносится, ударяясь о стены. — Буря надвигается с востока.

— Но теперь мы хотя бы об этом знаем, — приобнимает Лизу за плечи, чувствуя, как внутри неё шумно бьётся сердце. Кровь её горячая пульсирует в венах, а давление стучит в висках. — Тут мест примерно человек на пятьсот, по пятьдесят человек с каждого народа.

— Всё равно этого недостаточно, — Лиза скулит от тяжести предстоящего решения и губу закусывает до боли. Как же хочется сейчас глаза открыть и узнать, что это всё — ночной кошмар. Что рядом ждёт мама, которая купила ей новую пару ботинок в честь сдачи экзамена на механика. Но реальная жизнь не щадит.

Она встаёт от компьютера, и окна программ сворачивает — не хочет вновь смотреть на удручающую картину. Падает на один из диванчиков, которые кругом стоят вокруг кофейного столика, и позволяет себе выдохнуть. Она хоть на мгновение хочет перестать думать о спасении человечества в свои восемнадцать. Старшие товарищи, что месяцами раньше неё экзамен сдали, жили свою жизнь беззаботную: ходили на вечеринки, распивали палёный самогон и просто жили. Лизе же сейчас та, от кого жизни тысяч человек на Земле зависят.

Кира подсаживается рядом и на стол кладёт пустой лист с остро заточенным карандашом. Несмотря на всё, что происходит, от тягот выбора их ничего не освобождало. Так что, нужно сделать этот тяжёлый выбор — выбрать, кому жить, а кому умереть в радиоактивной буре.

Лиза смотрит на чистый, чуть желтоватый от старости листок и кусает кончик карандаша нервно. Кто бы мог подумать, что эта девчушка ещё год назад мечтала сдать экзамены и стать механиком, а теперь обязана играть в Бога, чтобы решить, кто достоин спасения, а кто нет. Брюнетка все за и против взвешивает, одно за одним вписывая имена. Самые близкие оказываются в начале списка, но собственное имя будто не находит сил вписать. Достойна ли она спасения, раз позволила себе выбрать, кого лишить жизни, пусть и не своими руками?

Кира за чужими метаниями наблюдает долго, хочет лист вырвать из чужих рук, но, когда единственное пустое место в списке остаётся, ждать больше не может. Как Лиза подумать могла о том, чтобы здесь, на земле остаться? Медведева карандаш из чужих рук вырывает и кривоватым почерком выводит "Андрющенко Лиза" под номером пятьдесят.

— Спасибо, — улыбается с грустью в глазах и лист, вдвое сложенный, вкладывает во внутренний карман куртки Медведевой.

— Я бы без тебя туда не пошла, — прижимает Андрющенко, которая уже разреветься готова от всего, что на них навалилось, к себе крепко и гладит по смоляной макушке нежно. Старается вселить в неё хоть каплю надежды и спокойствия, пусть и собственные запасы на исходе.

— Не выдумывай, — выпутывается из хватки, прямо в глаза тёмные заглядывая, и на колени укладывается, подложив руку под голову. — Я бы тебя убила тогда.

— Грозная воительница Лиза, — хихикает и в волосы чужие зарывается мозолистыми пальцами. Видеть улыбку на чужом лице приятно. — Верю-верю. Всё будет хорошо.

— А если нет? — тревога сковывает тело, больно давит на лёгкие, вздохнуть не даёт. — Если бункер не выдержит? Если не сдержит радиацию и мы медленно и болезненно умрём от лучевой болезни и ожогов?

— А если да? — в глаза красноватые, готовые слезами в любой момент наполниться, смотрит внимательно. — Если мы выживем и все вместе восстановим человечество? Выживем, заведём себе лошадей и поедем на них на море. Состаримся вместе. Будем нянчить ребёнка Влада или как-нибудь своего заведём.

— Сначала надо выжить, — от мыслей и идей Кириных внутри силы появляются и надежда. Та, которая, казалось, умерла ещё давно. — Я пойду к Командующей, а тебе надо вместе с Крис собрать всех наших людей и припасы, моя Кира.

— Удачи, моя Лиза, — обмен такими простыми фразами даёт сил, веру друг в друга, веру в себя.

***

Лиза, крепко стиснув зубы, стоит прямо напротив Командующей, в окружении послов Коалиции. Она смотрит в чужие глаза цвета неба, что наполнены сейчас огнём и недоверием. Кратко обрисовав ситуацию, она ждёт ответа от неё, ведь медлить времени нет совсем. Счёт идёт на часы, если не на минуты. Командующая то и дело переговаривается с советницей, что от чужих слов обычное спокойствие теряет.

— От гонцов с восточных земель и правда поступали сообщения о повальных болезнях скота и рыбы, — говорит София, вспоминая последние письма, которые поступали Командующей. — Так что есть доля правды в словах Лизы из Небесных людей.

— Не доля, это полная правда, подкреплённая данными со спутников. Мне нет смысла вам врать, — старается донести всю важность своих слов, потому что их недоверие может стоить сотен жизней. — Если бы мы хотели вас обмануть, то ничего бы не сказали.

— Тогда что нам мешает взять ваше убежище силой? — устрашающе свой меч вонзает в пол и вперёд наклоняется, будто готовится сорваться и вонзить лезвие прямо между рёбер.

— Тогда вы и месяца там не проживёте, — напирает здравым смыслом, единственным, что у неё осталось. — Без наших знаний вы не сможете воспользоваться гидропонной фермой или генераторами. Вы же поможете нам выжить, когда уровень радиации спадёт и мы вернёмся на землю вновь. Это выгодно для всех. Так что каждый народ должен отобрать пятьдесят человек, чтобы ресурсов бункера хватило.

— Мы тебя поняли, — выкрикивает кто-то из послов и затихает под грозным взглядом Командующей, и Лиза уходит нервно, хочет скорее рядом с Кирой оказаться в безопасности. Хочет спасти и спастись.

***

Тёмные грозовые тучи, в которых молнии играют и раскаты грома сгоняют птиц с деревьев, сгущаются над Священным городом, будто чувствуя внутренний настрой Медведевой. Она как раненый зверь мечется по улицам, дышит часто-часто, не обращая внимания на ноющую боль в мышцах. Кира пытается найти Влада, но находит лишь пахнущий прохладой и травами пустой дом. Они ушли.

Улицы встречают её проулками, забитыми людьми, что подобно бушующему небу вызывают тревогу, и распахнутыми дверьми опустевших домов. Блондинка глазами бегает от толпы к толпе, ищет друга меж рядов прилавков и покосившихся строений. И находит на площади, где Левский, невозмутимый и будто не видящий всё, что вокруг происходит, влюблёнными глазами смотрит на главу авангарда. Она даже со значительно округлившимся животом не перестаёт быть воинственной и грозной.

— Влад! — кричит и подлетает к парню молниеносно, окидывая взглядом ничего не подозревающего Левского. — Нам надо идти.

— Что? Почему? — страх в зеленоватых глазах зарождается, и он Анастасию к себе ближе прижимает, стараясь укрыть от пугающего мира.

— Я объясню всё потом, — тянет парня за руку и он, приобнимая темноволосую, идёт следом за подругой.

Холодные потоки ветра развевают волосы, задувают пыль в глаза, отчего слёзы скапливаются. Компания продирается сквозь плотно стоящих землян, что перешёптываются и движутся потоком к храму, отчего дышать тяжелее становится. Кира от этого губу закусывает и друга за рукав хватает, торопит, ругаясь про себя на нерасторопность. Парень вечно отстаёт, отвлекаясь на беременную девушку. Глава авангарда тяжело переставляет ноги, придерживая поясницу.

— Можно быть помедленнее? — скулит Анастасия. — Если надо так далеко и быстро идти, мы могли бы взять коня.

— Осталось немного, — Кира взволнованную девушку уверяет и по сторонам оглядывается, продираясь ко входу в храм, несмотря на чужие толчки и возмущения громкие. У двери стоит Лиза, бледнее снега, что старается договориться с бунтующими землянами, и Кристина, что ружьём отгоняет особо напирающих, готовая в любую минуту спустить курок. — Лиза, что тут происходит? — становится рядом с Андрющенко и, заведя друга с темноволосой за спину, помогает сдерживать оборону.

— Бунт, — не смотря на Медведеву, она от входа отталкивает мужчин и женщин, что вытащили бы клинки, не будь в городе запрета на оружие. — Стоило мне уйти, послы убили Командующую. Послы хотят захватить бункер и войти все, но не понимают, что ресурсов на всех банально не хватит.

— Как они посмели? — возмущается Анастасия, тут же хватаясь за живот от нахлынувшего волнения. — За это они достойны казни прилюдной по нашим законам.

— На это нет времени, — Лиза взгляд бросает на горизонт, где стремительно алая буря, что клубится и жизни за собой уносит, приближается. — Хранительнице пламени удалось извлечь артефакт из тела Командующей и вместе с лекарем скрыться в бункере. Надо решать, что делать с остальными.

— Я говорила, что так и будет, — Кристина смотрит в сторону толпы подростков, которых не включили в список Лизин, и взглядом показывает, что у неё всё схвачено. — Сначала войдут все наши. А потом и поговорим с остальными.

Блондинка молнии мечет из глаз. Кровь внутри просто бурлит, когда она в глазах своих людей видит мольбу. Видит искреннее желание жить. И оттого страннее, что подруги не на её стороне. Почему им какие-то земляне им важнее, чем люди, с которыми они родились на Ковчеге и с которыми вместе выживали после посадки Челнока.

— Кристина, мы давно всё решили, — хмурится Кира, сильнее стискивая зубы, и Влада с Анастасией ко входу подталкивает. — Мы все должны быть равны. Без этого безопасного общества в бункере не построить, а без землян нам после спада радиации не выжить на Земле.

— Тогда глава авангарда пройдёт в счёт землян, — говорит твёрдо.

Понимает, что они непреклонны. Челюсти сжимаются с силой настолько, что вот-вот начнут крошиться зубы. Крис сильнее в руках автомат сжимает и машет им из стороны в сторону, отгоняя людей.

— Ничего подобного! — выкрикивает какой-то воин в толпе. — Понесла от Небесного — значит она ваша.

— Значит ей нет места в бункере, — ружьё уже на темноволосую наставляет, не даёт пройти. Темноволосая шумно вдыхает, но не отступает. Несмотря на ребенка внутри, не забывает о своём звании.

— Крис, не глупи, — Лиза старается закрыть собой девушку, заглядывая в глаза цвета моря, но её отталкивают не то земляне, не то кто-то из своих.

Ярость застилает глаза Захаровой. Что-то внутри всегда весёлой девчонки со станции Ферм ломается окончательно. Она не слышит ничего и никого вокруг. Когда на кону жизни, она без раздумий выбирает своих людей.

— Я всё сказала! — палец опускается на курок и свинцовая пуля с громким хлопком вылетает из дула.

Время будто останавливается, когда тело пронзает острая боль. Алое пятно расползается по одежде кровавым цветком. Пронзительный крик Анастасии разносится по округе и девушка в слабеющее тело Левского, что падает на землю, впивается.

Начинается паника и давка, люди стараются втиснуться в узкий проход, ведущий к спасительному бункеру. Кира и Лиза, с трудом сдерживая слёзы о потере друга, утягивают главу авангарда внутрь. Понимают, что парню с пулей в животе уже не помочь. Крис, потерянная абсолютно, мечется по сторонам, не опуская ружья. Старается больше жителей Ковчега запустить внутрь. Захарова взгляд бросает на проём двери храма — Виолетта, с застывшими на лице слезами скрывается в темноте. В её прекрасных глазах, что всегда с обожанием и поддержкой смотрели, читается боль и разочарование. Сердце Захаровой сжимается болезненно, и она бежит следом, отталкивая местных.

Левский, которого чудом не затаптывают, смотрит на то, как Анастасия скрывается в бункере, с улыбкой. Несмотря на жгучую боль в груди, он счастлив, что его любовь останется в живых. Она продолжит жить и помнить о нём. У него будет ребёнок, что станет его продолжением. Он не боится смерти, ведь вся жизнь его до встречи с главой авангарда напоминала скорее кошмар. Одинокая, тяжёлая жизнь и не менее тяжёлый её конец, но останется тот, кто вспомнить о нем в состоянии. Оттого парню легче.

Двери закрываются и все, кому зайти не удалось, пытаются ворваться до последнего. Они кричат, рыдают и дерутся, но Владу уже плевать. Слеза на щеке бледной засыхает. Алая, густая, наполненная молниями и радиацией буря накрывает тела, что падают замертво, покрытые язвами.

***

Темноволосая бьётся в закрытый шлюз бункера, кулаками колотит по стали. Проклятия кричит, пока тело острая боль не пронзает. Живот тянет, и глава авангарда на колени падает, пол вокруг влажным становится. Все звуки вокруг заглушаются, звучат будто из-под толщи воды. Она сквозь пелену в глазах видит панику и то, как к ней подлетает знакомый лекарь.

Девушку тянут в медпункт, где режет глаза от яркого света ламп. Кости ломит, и она дышит шумно, пока лекарь с парой землян и Небесных людей помогают ребёнку на свет появиться. Темноволосая на неудобном кресле мечется и всех в комнате проклинает. Глава авангарда срывает голос от крика, когда малыш появляется на свет.

— У вас девочка, — улыбается Марго и пуповину перерезает. Глаза округляются в удивлении и восхищении — чёрная, как ночь, кровь пачкает ладони.

— Ночнаякровь, — шепот проносится по помещению. — Она родила ночную кровь! Даздравствует новая Командующая.