Глава 1. Пророческий сон
- Цинтао! Цинтао-эр! Ну чего ты ещё не встал-то?
Над самым ухом раздался пронзительный крик. Ся Цинтао кубарем скатился с кровати и, тяжело дыша, уставился в окно - за ним уже вовсю полыхал яркий дневной свет.
- Цинтао-эр! - Снова донеслось снаружи, сопровождаемое громким стуком в дверь.
- Да иду я! - поспешно отозвался юноша. Накидывая на ходу верхнюю рубаху, он подбежал к двери и отпер её. - Матушка...
По ту сторону стояла его мать. Она уже успела полностью прибраться: даже волосок к волоску на висках был аккуратно зачесан гребнем. Взглянув на сына, она недовольно заворчала:
- И чего ты до сих пор дрыхнешь? Скоро из семьи ученого-сюцая придут на тебя смотреть, а ты в таком неопрятном виде - ну что за невезение! Живо приводи себя в порядок и выходи.
Точно. Сегодня его дальняя тётушка по материнской линии выступала в роли свахи - устраивала смотрины с сюцаем из соседней деревни.
- Матушка, я... - лицо Ся Цинтао выражало крайнее сомнение, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
- Что «я»? - Мать не обратила на его заминку никакого внимания. - Не копайся, давай быстрее. Принарядись как следует, повяжи ту ленту для волос, что брат в прошлый раз привез тебе из города, ладно? А я пойду напеку пшеничных блинчиков «майхушао», угощу сюцая и его родню, когда придут.
- Матушка... - Цинтао снова попытался её окликнуть, но та уже развернулась и ушла.
Он с тяжелым сердцем закрыл дверь и поплелся обратно к постели переодеваться.
Одежда для сегодняшнего дня была приготовлена заранее - новое платье, которое он берег только для праздников и походов в гости. Рядом лежала та самая новая лента, которой он так дорожил. Цинтао помнил, с каким трепетом и радостью он раскладывал этот наряд прошлым вечером. Но сейчас на душе было беспросветно паршиво.
Он до мельчайших деталей помнил сон, который приснился ему ночью. Ему снилось, что он - всего лишь второстепенный персонаж в чьей-то книжной повести. Главным героем был соседский гэр. Тому не нужно было прикладывать никаких усилий: оставаясь простодушным и добрым красавчиком, он умудрился привлечь внимание сына уездного судьи, обеспечив себе безбедную и счастливую жизнь до конца дней.
А сам Цинтао долго и придирчиво выбирал жениха, пока не остановился на этом сюцае. После свадьбы он пахал в его доме не покладая рук: гнул спину в поле, стирал, готовил и даже таскал вещи из родительского дома, чтобы прокормить мужа. Он нахлебался таких лишений, каких в родной семье отродясь не видел. Спустя два года сюцай наконец сдал экзамен и стал уважаемым цзюйжэнем.
Вот только разделить с ним плоды этого успеха Цинтао не довелось. Стоило сюцаю возвыситься, как он поступил точь-в-точь как подлые подлецы из уличных пьес. Забыв о верности, он пристроился к богатому старейшине Чжао из уездного города, решив развестись с Цинтао и взять в жены его дочь.
Цинтао до сих пор отчетливо помнил, как этот книжный червь тыкал ему пальцем почти в самое лицо, а его взгляд был ледяным и яростным:
«Ся Цинтао, не думай, будто я не знаю, что у тебя было на уме! Ты стелился передо мной только ради того, чтобы в будущем стать госпожой цзюйжэнь! Каждый божий день пилил меня, заставлял учиться, попрекал во всем... Кому нужен такой властный и тошнотворный муж?! Но я не доставлю тебе такого удовольствия. Вот тебе десять лянов серебра и катись обратно к своим Ся! Отныне наши дороги разошлись, и не смей больше ко мне соваться!»
Вернувшись в родительский дом после развода, Цинтао обнаружил, что из-за его прошлых постоянных поборов брат с невесткой от него отвернулись, а родной отец знатно отчитал за позор. В довершение всего соседи за спиной постоянно тыкали в него пальцами. Не выдержав позора и горя, он дождался глухой ночи и повесился на балке!
Юноша невольно коснулся шеи. В маленьком медном зеркальце его кожа выглядела белой и нежной, без единого шрама. Но ощущение удушья и дикой, агонизирующей боли на веревке всё еще стояло перед глазами так четко, будто это произошло наяву.
По правде говоря, Цинтао знал, что его помыслы с самого начала не были чисты. Его сосед, гэр по имени Ся Мянь, родился всего на день позже него. С тех самых пор окружение постоянно их сравнивало.
Дед и отец Ся Мяня были кузнецами, а его дядя держал лавку скобяных изделий в городе. Их семья считалась одной из самых зажиточных в деревне Ся. Ся Мянь с детства ел досыта и носил лучшие наряды. К тому же он уродился писаным красавцем - разве что кожа была чуть смуглее, но во всем остальном он превосходил Цинтао.
Когда они маленькими играли вместе, соседи без конца нахваливали Ся Мяня, называя его послушным милашкой. Ся Цинтао же полностью соответствовал своему имени - он был похож на зеленый, незрелый персик, которому далеко до сочного и сладкого плода соседа.
Матушка с малых лет твердила ему: «Раз уж лицом не вышел, учись работать руками, осваивай готовку да шитье. Мы люди приземистые, деревенские, в жены берем работящих. Накой сдалась эта красота?»
Цинтао из кожи вон лез: учился рукоделию, кулинарии и даже бегал за братом, чтобы тот учил его грамоте. Пусть не пару тысяч, но несколько сотен иероглифов он точно знал. Он был уверен, что уж в замужестве точно утрет нос Ся Мяню. Кто же знал, что Ся Мянь просто поедет в город погулять, попадется на глаза сыну судьи и в один миг превратится из деревенского парня в невестку чиновника!
В глубине души Цинтао дико завидовал. И тогда он решил, что единственный способ превзойти соседа - выйти замуж за сюцая. Когда муж сдаст экзамены и продвинется по службе, он станет если не судьей, то главой префектуры, а сам Цинтао - его высокородной супругой!
Вот ради этого он и согласился на смотрины, которые привели к кошмару во сне. Но даже если его умыслы были корыстны, он ведь искренне считал сюцая своим мужем! Отдавал ему всё лучшее, преданно ухаживал...
Неужели только потому, что сам Цинтао - всего лишь второстепенный персонаж для фона?
Взглянув в медное зеркало на свое вполне заурядное, просто миловидное лицо, Цинтао тяжело вздохнул. Ладно. Пора смириться с судьбой. Раз уж он не главный герой, к чему эти безумные амбиции стать госпожой префекта? Если не суждено - нечего и на рожон лезть.
Он решительно протянул руку и быстрым, ловким движением снял с волос праздничную ленту.
Глубоко вздохнув, юноша толкнул дверь и вышел:
- Матушка, что у нас сегодня на завтрак? Я проголодался.
- Напекла твоих любимых паровых булочек с овощами. Твой брат только что пытался утащить лишнюю, еле у него отвоевала, - отозвалась мать, хлопотавшая в восточной кухне. Повернув голову и заметив, что на сыне нет новой ленты, она удивилась (ведь её Цинтао обычно так любил прихорашиваться): - А чего ленту не повязал, что брат привез?
Умываясь, Цинтао небрежно бросил:
- Она слишком красивая, жалко портить. Оставлю до Нового года.
В этот момент в дом вошла его невестка Синхуа, только что покормившая уток и кур. Услышав это, она рассмеялась:
- Когда еще носить, как не сегодня? Если так нравится, скажи брату, он в следующий раз еще одну привезет.
Брат хоть и любил подразнить его, на самом деле был очень добрым - каждый раз привозил что-нибудь из города. Да и невестка попалась замечательная, никогда не жадничала.
«И как я в том сне с ума сошел, что так отвратительно себя вел? Довел до того, что даже такие золотые брат с невесткой затаили на меня обиду», - подумал Цинтао.
Вытерев лицо полотенцем, он шутливо ответил:
- Ага, дождешься от него. Он за эту ленту потом три дня будет требовать, чтоб я его „любимым старшим братиком" звал. Обойдется, сберегу и деньги, и нервы!
Мать с невесткой дружно рассмеялись. Матушка добавила:
- Вот ведь дети, никак не повзрослеют. Вот обзаведетесь своими семьями, тогда и остепенитесь!
Ближе к девяти часам утра (в час Дракона) пришла Чуньмяо, невестка его четвертого дедушки. Она сообщила, что сюцай со свахой уже на подходе к деревне, и позвала их поторопиться.
Мать тут же велела невестке собираться, взяла фрукты и свежие блинчики, и они вместе направились к родственникам.
Устраивать смотрины прямо в доме невесты (или гэра) считалось не совсем приличным, поэтому обычно выбирали дом близких соседей или родственников. Разумеется, угощения для свахи и стороны жениха принимающая сторона не обязана была выставлять за свой счет - всё приносили с собой.
Поскольку на дворе стоял сентябрь, как раз поспели осенние груши и хурма. Мать выбрала самые красивые и крупные плоды, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями.
Стоило им войти в дом, как четвертая бабушка и тетушка Чуньмяо принялись наперебой хвалить Цинтао: и какой он сегодня нарядный, и какой работящий на всю округу - сюцай точно влюбится с первого взгляда, и быть Цинтао в будущем госпожой чиновника.
Раньше от таких слов у Цинтао сердце бы запело от гордости, но сейчас внутри царил полный штиль. Он лишь вежливо улыбнулся, взял одну грушу и протянул пятилетней двоюродной сестренке Цюянь:
- Цюянь-эр, на, попробуй. Очень сладкая груша.
- Спасибо, братец Цинтао! - Девочка схватила фрукт и вприпрыжку убежала грызть его в угол.
Вскоре вернулись его старший брат и дядя Минъюнь. Хоть Минъюнь и приходился им дядей поколением старше, разница в возрасте с братом у них была всего четыре года, так что они считались ровесниками. Сейчас в поле работы было немного, и они вместе нанялись на подработку в город. Сегодня ради встречи с шоуцаем оба специально отпросились на полдня.
Едва они успели войти, как следом показались сваха и сам виновник торжества.
Ся Цинтао сидел на заднем дворе под деревом унаби (зизифуса) вместе с тетушкой Чуньмяо, занимаясь рукоделием. Услышав шум и голоса у входа, он подметил, что сердце даже не екнуло. Раз уж замуж за него он всё равно не пойдет, то и волноваться не о чем.
- Цинтао-эр! - Минут через пятнадцать во двор заглянула мать. - Выноси блинчики.
- Давай, Цинтао, иди, - заулыбалась Чуньмяо, многозначительно поигрывая бровями.
- Иду! - Юноша взял поднос с майхушао и под двусмысленным взглядом тетушки вышел.
Просить потенциальную невесту или гэра вынести угощения, чтобы молодые могли мимоходом разглядеть друг друга - это было обязательной частью ритуала смотрин.
И вот тут Цинтао всё-таки капельку занервничал: неужели сюцай окажется точь-в-точь таким, как в его кошмаре?
Миновав поворот, он вошел в главный зал. Вокруг большого восьмиугольного стола сгрудилась куча народу. Из-за обилия мужчин он не сразу смог разобрать, кто из них жених.
- А вот и наш Цинтао пришел! - подал голос дядя Минъюнь из толпы.
- Я принес блинчики, - Цинтао подошел ближе к столу и, подняв глаза, увидел сидящего с западной стороны молодого человека в светло-голубом халате ученого. Тот был худощав, обладал тонкими чертами лица и выглядел точь-в-точь как покойник из его сна.
От ужаса у Цинтао похолодело внутри. Он испуганно опустил голову и поспешно поставил поднос на стол.
- Угощайтесь, пробуйте! Наш Цинтао на всю округу славится своим мастерством. Какие бы закуски, мясные или овощные блюда он ни готовил на праздники - все пальчики облизывают! - тут же подхватила четвертая бабушка.
- Ой, да ладно вам, обычная домашняя стряпня, - с улыбкой отозвалась матушка, но в её голосе так и сквозила гордость. Она повернулась к сыну: - Наш Цинтао просто любит всему учиться. Он ведь даже грамоту вместе с братом освоил, любые договора и расписки прочесть может!
Хотя слова звучали скромно, матушка явно сияла от гордости.
- Это правда, - подтвердил старший брат. - Из меня ученый никакой, а вот у Тото* голова варит. Один раз покажешь - сразу запоминает. Если бы гэрам разрешали ходить в школу, наша семья точно выучила бы великого чиновника.
Все дружно рассмеялись. Цинтао густо покраснел и поспешно пробормотал:
- Я пойду... мне еще платки вышивать надо.
И с этими словами он буквально сбежал обратно во двор.