9 глава

Пятница
Тецутецу заболел.

Школа опустела, и в библиотеке воцарилась обычная послеобеденная тишина. Лишь редкий шелест страниц нарушал покой, да легкий сквозняк играл с занавесками. Шинсо зашел сюда по привычке — после уроков это было его любимое убежище от мира. Он искал Моному, который обещал помочь с поиском редкой книги по геройской этике.

Хитоши тихо прошел между высокими стеллажами, и его взгляд скользнул к дальнему окну. Там, на широком подоконнике, свернувшись калачиком, спал Монома. Он был в своем неизменном сером худи, и в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь стекло, его фигура казалась почти невесомой. Окно было приоткрыто, и легкий ветерок игриво теребил край светлой шторки и разметавшиеся по лбу Мономы волосы. Он спал глубоко, его грудь равномерно вздымалась, а на бледном лице не было ни следа обычной язвительности или пафоса. Просто умиротворение.

Шинсо остановился в нескольких шагах, наблюдая. В этот момент Монома казался таким беззащитным, так сильно отличающимся от того горделивого гения, которого Шинсо знал. Ветер снова подул, приподнимая прядь волос Мономы, и Шинсо почувствовал странное, до этого незнакомое тепло в груди. Ему захотелось... просто остаться здесь, в этой тишине, наблюдая.

Но что-то внутри толкнуло его вперед. Шаг за шагом (год за годом), Хитоши бесшумно приблизился к подоконнику. Его тень накрыла спящего Моному. Ветер был холодным, и Шинсо заметил, как по коже Мономы пробежали мурашки. Окно нужно было закрыть. Но сначала...

Шинсо наклонился. Его фиолетовые волосы слегка коснулись щеки Мономы. Хитоши задержал дыхание. Он посмотрел на приоткрытые губы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. И, повинуясь внезапному импульсу, который был сильнее любой причуды и любой логики, Шинсо очень, очень осторожно, едва касаясь, поцеловал Моному в лоб.

Это был быстрый, почти невесомый поцелуй — больше прикосновение, чем что-либо еще. Но он был полон такой нежности и тайны, что Шинсо почувствовал, как сердце у него в груди сделало кульбит. Он тут же выпрямился, отшагнул назад, чувствуя, как его собственные щеки начинают гореть. Что он только что сделал?!

Монома не пошевелился. Он продолжал спать, лишь тихонько вздохнув.

Шинсо, тяжело дыша, быстро закрыл окно. Ветер тут же успокоился. Он посмотрел на Моному, который теперь спал, укрытый от сквозняка и, возможно, от этого маленького, но такого значимого поступка. На лбу Нейто не осталось и следа поцелуя.