Глава 1: И пусть услышит ветер.

Из комнаты доносились знакомые ноты музыки, первые лучи утреннего солнца были всё ярче. Они пустили свои корни в самые отдаленные уголки, на створку открытого шкафа, на стены. Желто-оранжевые лучики играли со стеклом, осень заходила и брала брозды правления, напоминая всем школьникам о начале нового учебного года. А я играла на гитаре и наслаждалась последними безмятежными минутами, совсем скоро в школе начнется подготовка к декабрьскому сочинению, ЕГЭ, поступление в университет, а я так и не знаю, чего хочу от этой жизни, чем хочу заняться.
В дверь постучали.
— Входи, мам, — дверь открылась и окрыленная мама замерла в дверном проёме с улыбкой.
— Я её раньше не слышала, новая?
— Не-а, — улыбнулась я, — я просто доработала одну из старых, повторяла перед линейкой, — пожимая плечами, ответила ей.
Она подошла и села на кровать, а после развела руки в стороны для объятий, я аккуратно поставила гитару и обняла маму в ответ. В семье я была единственным ребенком, меня никогда ни в чем не обделяли, но и не баловали.
В детстве, по словам родителей, я была очень непослушной, но мне почему-то так не кажется, а может я просто этого не помню и с возрастом стала более спокойной.
— Мне очень нравится, как ты играешь, сегодня вечером придут гости, сыграешь для нас? Или вы с Дашкой гулять пойдете после школы?
— Честно, не знаю, я тебе чуть позже отвечу на этот вопрос, ладно? — мама кивнула, а после резко отстранилась и начала меня щекотать.
— Что за шум, а драки нет?  — в комнату влетел папа и присоединился к бою против меня.
— Ну это не честно, двое против одного — насупилась я.
— А мы с мамой команда, считай как один, — отшутился папа.
— Идём завтракать, давай вставай, Веснушка, мы тебя ждем на кухне.
Веснушка – такое прозвище родители мне дали в самом детстве. Сколько себя помню, меня так и называли. А все дело в моей внешности: веснушки с ямочками на щеках, так ещё и длинные русые волосы. Мне бы в модели, да только цвет глаз не тот – ярко-зеленые, уходящие в желтизну, очень необычный цвет, но самый выделяющийся.
Немного приведя себя в порядок, побежала на кухню, родители что-то яростно обсуждали, какие-то семейные сплетни, я любила с ними посплетничать, но и подружек в школе не обделяла, с ними тоже — святое, особенно с Дашкой.
11 лет назад мы с Дашей сели за одну парту и так и остались не разлей вода, без друг друга никуда, вот вспомнишь и пожалуйста, написала:
«Пойдем вместе?)»
«Пошли)»
«Мне столько нужно тебе рассказать, ты просто в обморок упадаешь»
«Жду с нетерпением)»
Насколько я знала, летом Даша обзавелась летним романом, подробности она не рассказывала, во время семейного отдыха и романтических свиданий по пляжу было некогда, да и у меня тоже было не особо много времени летом – репетиторы и работа не оставались без внимания и забрали у меня большую часть времени, только на последней неделе августа я немного сбавила обороты и решила отдохнуть. С работы я уволилась, так как надо было более усердно готовиться к экзаменам, без лекций родителей не обошлось, если бы не они, я бы осталась там.
Выйдя из дома, я вдохнула освежающий аромат. Только недавно закончился дождь. На улице улавливались нотки мокрого асфальта, свежести. Дойдя до обычного места, где мы пересекаемся с Дашей, я посмотрела на время, очень пунктуально, как всегда.
— Сашкааа!!!
Я обернулась на зов подруги, на всех парах она бежала ко мне, раскинув руки для объятий, я так же сделала в ответ. Добежав до меня, Дашка слегка притормозила, но все равно влетела в меня, обняв, радостная была до изнеможения.
— Как я по тебе скучала, подруга, ты не представляешь, — она все крепче прижимала меня к себе, а я ее в ответ.
— Я тоже скучала! — так же радостно отозвалась я.
Пока я чахла на работе, лишь изредка выбираясь на дачу, она отдыхала на морях и путешествовала с родителями в разные уголки нашей планеты.
— Мне столько всего надо тебе рассказать, с чего бы начать? Наверное, все началось с Лондона, нет, с Парижа. Да, точно, с Парижа.
Подруга начала свой рассказ, пока мы шли в школу. Я переодически прерывала ее, чтобы задать вопросы и сложить весь пазл воедино.
— То есть он шпионил за вами? — удивилась я.
— Нет, это было случайное стечение обстоятельств, а потом уже он присоединился к нашему отпуску, — пожав плечами, сказала Даша и пошла прямо, а я остановилась.
— То есть подожди, — я догнала шатенку, — ничего сейчас не поняла.
— Ну, я познакомила его с родителями в Лондоне, они предложили, чтобы Толя продолжил свое путешествие с нами.
Я уже перестала понимать ее нить повествования и все, о чем я думала, что я отупела за время своего «эпичного» лета или Даша перестала разговаривать на русском языке, ну либо лыжи перестали ехать и остановились, когда та начала свой рассказ.
Зайдя в школу, первым дело в глаза бросились новые лица.
— Ого, сколько новеньких. Есть даже пару симпатичных, я бы на твоем месте пригляделась.
— Да ну тебя, — обиделась я на подругу, которая то и дело отмечает, что у меня нет «дружка», как она говорит.
А мне, честно, это и неинтересно, все, о чем я думала, это об экзаменах, поступлении и выборе профессии, к чему готовиться, что сдавать, а ещё где бы раздобыть денег. Руки уже чесались от безделья, но как говорят родители: «Учеба превыше всего, Александрина!»
Линейка проходила в актовом зале, поскольку погода оставляла желать лучшего, осень снова дала о себе знать – сгущенные тучи одарили и без того мокрый асфальт своей печалью.
Я наблюдала в большое окно за погодой, директриса говорила свою речь, что-то в духе воодушевления одиннадцатиклассников об успешной сдаче экзаменов, поступления в престижные вузы, и несколько выступлений.
— А сейчас будет небольшое выступление с гитарой, а исполнит его нам Александрина Леонтьева.
Зал начал поддерживать выступающего громкими аплодисментами, Дашка ткнула меня в плечо, увидев, насколько я погружена в мысли.
— Сашка, тебя вызывают.
Я кратко кивнула и улыбнулась ей, поднялась со своего места и побежала на сцену. Мне вынесли гитару, именно с нее в третьем классе началась моя любовь к музыке. Как-то на уроке учитель рассказывал нам невероятную историю про музыканта-путешественника, его отца, как он помогал людям во время войны, будучи совсем юнцом, показал эту гитару, невероятно красивую, старую.
Я взяла музыкальный инструмент и начала играть уже знакомую мелодию.
Взглядом нашла своего любимого учителя, он слушал музыку и будто не дышал, он знал ее, мы вместе ее сочиняли. Однако, впервые он услышал полную версию, эмоциональную, и она была абсолютно не такой, как прежде.
Мелодия спета. Музыка остановилась. Зал замер, пытаясь переварить услышанное. Георгий Петрович поднялся на сцену, его уже старые, но такие добрые глаза наполнились слезами, за эти два месяца он очень сильно изменился, осунулся, поседел, морщины стали более выраженными.
Он протянул свои руки ко мне, обнял меня, и его плечи слегка за дрожали. Зал оживился, поднялся и начал аплодировать.
— Спасибо, — тихо сказал он. И только мы оба знали, что эта мелодия на самом деле значит, это музыка посвящена его жене, которая тяжело болела.
Директриса начала говорить новую речь, мы спустились со сцены, и я словила себя на мысли, что на меня кто-то смотрит. От пристального взгляда по телу побежали мурашки, я вернулась на свое место.
— Ты превзошла себя, это было потрясающе, — подруга меня обняла.
— Спасибо, — мягко обняла ее я и улыбнулась.
Нас отпустили по классам, классные руководители читали лекции и нравоучения, чтобы все было прилично, усердно, вдумчиво, что мы гордость и надежда нашей школы.
— Дети, огромная просьба от меня, я на вас очень полагаюсь, — начала Лариса Петровна.
— Каждый год одно и тоже, Лариса Петровна, не парьтесь, по красоте сделаем, — выкрикнул кто-то из одноклассников.
— А на тебя, Васильев, управы нет, тебя это касается в первую очередь. — возмутилась классная.
— А почему меня? У нас вон Леонтьева самая прилежная. Леонтьева, а ты только в учебе прилежная или в других местах тоже? — он и его дружки загоготали, находя шутку смешной.
— Василек, заткнись, а, пока я тебе не втащила, — не выдержала я.
— Воу, — Егор перестал ржать, — посмотрите, у кого зубки прорезались.
— Васильев! Прекращай свои издевательства и фантазию с гормонами уйми! Не маленький, детский сад закончился, в одиннадцатом классе должен уже понимать, — отчитала его Лариса Петровна.
— Леонтьева первая начала!
— Закройся, твой голос уже раздражает. — послышался грубый голос.
Я развернулась, чтобы понять, кто это сказал, но не увидела лицо спасителя, он сидел в левом ряду на последней парте, в черном худи, капюшон закрывал лицо. Рядом сидящего парня я тоже не знала, видимо оба новенькие.
— Что ты сейчас сказал? — подорвался Егор, — я тебе сейчас покажу.
Он и его друг поднялись.
— Попробуй, — рывком он снял с себя капюшон, Васильев обомлел и попятился назад, это была очень странная картина.
— ХВАТИТ! Васильев, Ларин, Дёмин, к директору все трое живо!
— Тебе конец, Леонтьева, — проходя мимо меня, сказал Васильев, но, видимо, это было не слишком тихо.
— Да твою мать, ну что ж ты за человек то такой, — сказал Ларин, а после замахнулся и ударил Егора.
— Вадим! — крикнула классная, девочки взвизгнули.
Васильев набросился на парня, но тот увернулся, второй откинул его, дружки Егора этого не простили и повставали со своих мест, побежав на помощь своему товарищу. Четверо против двоих – неравная сила, но эти двое работали слажено, не давая противникам и шанса, выкинув Васильева в коридор каким-то плавным, но резвым образом, потасовка продолжалась там. Лариса Петровна что-то кричала, пытаясь их разнять, но выходило у нее плохо, однако ее крик услышал физрук, который смог их растащить и угомонить, а также сопроводить к директору.
— Я в шоке, вот тебе и тихоня, аж парни за тебя дерутся. — сказала Дашка, смотря на меня огромными глазами.