Глава 2: С самого начала.

Вадим
— Этот придурок первый начал! — стоял и оправдывался перед директрисой Васильев.
Я лишь молчал, закатывая глаза. Какой же он идиот, неужели родители в детстве не задали ему хороший тон при общении с девушкой?
Серый аккуратно пнул меня, я сделал незаметный шаг в его сторону, опустил голову вниз, тот тихонько заговорил.
— Что-то мне подсказывает, что ему ничего не будет, а нам влетит. — я приподнял голову и посмотрел на Серого, тот взглядом указала на табличку с именем директрисы – её поставили специально для новых учеников, чтобы знали, как зовут эту статную женщину и как она выглядит. Я посмотрел на фамилию, что указана.
— Вот же дьявол.
—Кхм... послушайте, — начала директриса после долгой паузы. — Я понимаю, вы новенькие, наши порядки вам не особо знакомы, но, тем не менее, это недозволительно. На первый раз я вас прощаю, можете идти. Васильев, задержитесь.
Мы с Серым развернулись и пошли прочь.
— Да, с этой семейкой точно нужно быть поосторожнее, если хотим доучиться хоть где-то.
— Да мне плевать, Серёж.

                                            ***
Саша
Парни вернулись в кабинет под конец урока, на обоих не было лица. А я всё сидела и смотрела на моего защитника. Что же в тебе такого? Напыщенный индюк, идёт такой важный, но такой красивый, даже раны после драки ему к лицу.
Даша обратила внимание на то, что я слишком пристально следила за новеньким, до такой степени, что я аж развернулась, когда те, зайдя в кабинет, сели на своё место. Сидя вполоборота к Даше, смотрела на последнюю парту.
— Леонтьева, ты чего? Они вообще-то тебя защитили, а ты смотришь так, будто полжизни испортили.
— А я этого не просила, я и сама за себя постоять могу. — психанула я на подругу и отвернулась.
— Вот почему ты такая? — прошипела Даша.
— Какая?! — резко ответила я, развернувшись к ней обратно. Только этот вопрос слышала не только она, но и весь класс – все уставились на нас.
— Леонтьева, Лисицына! Ну что же это такое, я ведь вас взрослыми считаю, а вы меня подводите, как дети, ей богу!
Дашка обиделась на резкость, больше не проронила ни слова, будто её и вовсе нет. Без её болтовни, оказывается, слишком скучно.
Васильев вернулся только на следующем уроке, ходил тоже весь злой как на иголках, косился в мою сторону, будто я у него что-то украла. По спине бежали мурашки. Наверняка его мама уже знает всё.
За своим ребёнком она не следила, строила карьеру в школе до должности директора, отец у него богатый и обеспеченный. Так что сынок вырос полным дерьмом, любит только понтоваться – это знают абсолютно все, да он этого и не скрывает. Ему лишь бы, чтобы все боялись его родителей, его самого.
С первого класса между мной и Васильевым была яростная война "кто лучше".

                                           ***
Первый класс, вторая половина учебного года.
— Ты выйдешь за меня замуж и будешь прислугой!
— Не буду, отстань! — замахнулась и заехала ему по роже наглой.
В тот день я впервые стояла с мамой в кабинете директора, которая ходила и орала как резаная, мама краснела и поглядывала на меня, извинялась, говорила, что так больше не буду. Но через неделю ситуация повторилась. Только во второй раз родители были оба. Мама краснела, а папа сидел с гордо поднятой головой и улыбался.
— Дочка, скажи Карине Самвеловне, что ты так больше не будешь, что это было в последний раз. — умоляющим взглядом посмотрела на меня мама.
Я взглянула на неё, потом на директрису, а затем на папу. Подняв голову вверх, я громко и гордо заявила: "Буду".
Мама в ступоре, лицо директрисы сменилось с обычного красного от крика на бордовый. Папа встал со стула, повернулся к ней, поднял маму напротив и заявил:
— Если ваш сын, Карина Самвеловна, не научится себя вести, то с ним буду разговаривать я. А на мою дочь больше не вздумайте повышать голос, она сделала все правильно. – сказав, папа взглянул на меня, – Пойдем, зайчик, я тебе мороженое куплю. До свидания, и, надеюсь, не скорого. – последнее было вновь сказано директрисе.
Следующее свидание произошло в начале учебного года в пятом классе на выборах старосты.

Пятый класс.
— Дети, поздравляю вас с 1-ым сентября! Вы уже большие, а значит, что вы теперь учащиеся средней школы. Давайте выберем старосту класса.
Поднялось две руки, и тут началось противостояние: почти весь класс был за Егора, потому что его родителей боялись все, а за меня лишь пара человек.
— Но это нечестно, Лариса Петровна!
— Смирись, Леонтьева. — Васильев улыбался во все свои тридцать два зуба.
Я встала со своего места, ударила его кулаком в нос. Ну, это изначально так планировалось, но удар получился не очень удачный, и я выбила ему два зуба. Я ударила рукой об руку, как будто они испачкались, повернулась с огромной улыбкой, но она тут же сошла с лица, когда я увидела Карину Самвеловну.
— Мама! — заплакал парень и бросился к ней.
— Ой.
— ОЙ. Леонтьева, в мой кабинет, родителей в школу.
Тогда папа по головке меня не погладил, и родители прочитали мне лекцию о том, что иногда вопросы нужно решать мирным путем, а не кулаками.
Но я чувствовала гордость за этот поступок. На следующий день во время голосования все уже были за меня. Не знаю, от страха ли это или от того, что девчонка дала отпор и заставила плакать мальчика. Но Дашка тогда была за меня горой и гордилась больше всех, ходила по школе и говорила, какая у неё крутая подруга, и что она не боится власти Васильевых.

                                          ***

После двух уроков мы помирились с Дашкой, я извинилась за свое поведение, ведь подруга мне была важнее. На перемене она продолжила рассказывать про свой отдых и курортный роман.
Когда прозвенел звонок, мы пошли в класс, учитель опаздывал. Поэтому каждый занимался своими делами, даже двое новеньких, сидя на последней парте, что-то бурно обсуждали.
В кабинет ворвалась шайка Васильева во главе со своим же руководителем. Тот подошел к нашей с Дашкой парте, по-свойски облокотился на неё и просто смотрел.
— Да, неудачное мы место выбрали в пятом классе, что мухи до сих пор слетаются. — сказала я.
Егор сразу нахохлился, встал, опустил кулаки на парту, в его глазах играл огонь.
— Ты че, Леонтьева, попутала, что ли? Или тебе жить надоело?
Я развернулась в его сторону и холодно посмотрела. Дашка поняла, что пахнет жареным, и положила руку мне на плечо, а потом посмотрела по сторонам, поймала взгляд Ларина и Дёрина, давая понять, что накал страстей слишком велик и надо спасать положение. Однако, парни не торопились этого делать, так как меня ещё никто не тронул.
— Даша, будь добра, убери руки, иначе я за себя не отвечаю.
Даша даже отскочила, я бы сказала, когда она убрала руку, и я начала медленно подниматься. Жизнь меня научила, что лезть с Васильевым в драки больше не нужно, и чтобы избежать конфликта, который, впрочем, сама и начала, я хотела спокойно и мирно отойти от него.
Был один проверенный способ: просто уйти, этот мудак успокоится и забудет уже минут через 10.
Но Васильев решил в этот раз довести игру до конца, схватил меня за руку и развернул, я замахнулась и ударила его. Тот сделал несколько шагов назад, схватившись за свой нос.
— Ты че, шкура, ахуела? — он хотел уже накинуться на меня, но холодный тон Вадима осадил его не хуже моего удара.
— Рот закрой. Ты с девушкой моей разговариваешь.
— Ларин. — его сосед посмотрел на него огромными глазами.
Егор же осекся, поднял руки вверх и сел на своё место. Я посмотрела на нового одноклассника и поспешила выйти из кабинета, однако врезалась с учителем, что входил в кабинет.
— Извините.
— Леонтьева, вернитесь в класс!
Ларин подскочил с места и пошел за мной. В коридоре догнал, попытавшись остановить.
— Чего тебе? Тоже врезать надо?
— Идиотка, стой же. Я помочь хочу.
— Чем? Назвав своей девушкой? Такая себе помощь, и лезть в драку за меня не просила.
Он поймал мою руку, резко одернул, повернул к себе. Я попятилась назад, как будто передо мной был хищник, сердце колотилось как бешеное, я не слышала ничего, кроме его биения. Не знаю, как долго мы пятились назад, но стена меня нашла очень быстро. Я стояла, зажатая в угол как мышь, не зная, куда себя деть. Хотела уйти вправо — рука, влево — рука.
Я смотрела в его глаза: один глаз зеленый, другой карий, мои руки почему-то упирались ему в грудь, под толстовкой чувствовался жар, а также крепкие мускулы.
Он отпустил одну руку, опустив голову, собиралась нырнуть в щёлку, но Ларин выпускать меня не собирался, взял за подбородок и поднял голову обратно, чтобы я смотрела ему в глаза.
Собрав все силы, я оттолкнула его.
— Успокоилась?
От потока волнения и возбуждения у меня перехватило дыхание на секунду.
— Что тебе надо?
— Стань моей девушкой.
Он сказал это так легко, абсолютно без какого-либо раздумья.