Смерть/Настоящая любовь

Скажи, чтотылюбишьменя,

Еслинет, тосоври.

О, совримне.

Помнютогда,

Когда я былтвой, а тыбылаослеплена,

Огоньсверкал в твоихглазах

И в моих.

Coldplay– TrueLove

Глядя куда-то в пустоту белизны больничных палат, Кастильо, медленно раскачиваясь, начала свой долгий рассказ:

— Однажды, жила-была маленькая девочка, которая любила весь мир. Она хотела стать актрисой, а ещё больше гадалкой, ведь у неё был «дар»: она могла «читать» людей. И однажды эта девочка одарила любовью одного мальчика, а затем горько пожалела об этом...

***

Упустила.

Она его упустила.

Со злобой Кастильо швырнула сумку на землю и схватилась за голову.

Что я натворила?!

Размазывая макияж по лицу, она старалась успокоиться. Как она могла подвергнуть подобной опасности близких?! Что с ней не так?

Сорвав злобу на сумку, Кастильо пнула её, больно ударив пальцы ног.

Снова разутая. Пора бы это прекращать...

Менсфилд схватил её. Прижал к себе.

— Успокойся! Не паникуй! — повторял он, обнимая её. — Ты сильная. Всё хорошо.

— Нет! — сказала она.

— Он не победил, — сказал Менсфилд. Его широкая ладонь прижимала её голову к его плечу. — Ты победила. Ты показала себя с лучшей стороны.

— Нет... — Кастильо не представляла, насколько устала.

Возле их дома остановилась машина дежурных. Офицеры в жилетах ринулись к открытой входной двери, а через какое-то время вывели в наручниках Айслу, та упиралась, упрямилась, кричала в надежде, что Нат услышит её, но тщетно. Следом вышел Джек. Он сопровождал Эби. Ей нужно дать показания против Айслы. Нападение даст время на поиск улик, подтверждающее её причастность к смерти Зарины Гудман.

— Нет, — повторила Кастильо, — раунд за нами, но эта чёртова игра не окончена. В моих интересах положить этому конец.

— Я знаю, — ответил Менсфилд. Он чуть отстранил её, опустился. Одну руку положил ей на спину, другую – под колени и поднял. — Холодно. Ты заболеешь.

Кастильо очень грустно улыбнулась ему, обхватывая руками за шею. Её вернули в дом, где ещё не все пришли в себя. В основном Исла рыдала. Отец держал её за плечи, но не выдавал никак свои эмоции, разве что мертвенно-бледным лицом.

— Теперь понимаю, почему про брата я и не вспоминала, — сказала Кастильо, когда Менсфилд её опустил в кресло. — Я видела его лицо тогда, а мозг «заблокировал» все воспоминания о нём, как о самом плохом, что со мной произошло.

— Но как он... стал... таким?... — прошептал Эддингтон. — Он же был, всегда был добрым и хорошим. Он не мог...