Глава одиннадцатая

«Лирас приходит, цветы и песни приносит», — часто повторяли в Атластионе с наступлением первого свитка Поворота Пламени. В это время орба небо словно доставало краски из всех своих тайников разом и высыпало их на страну. От обласканных морскими ветрами берегов Майрана до окутанных туманами скал Келайна, от мрачных крепостей Нависфорда до зеленых приграничных земель, раскинувшихся неподалеку от Талморна: каждый уголок Атластиона надевал лучшие из своих пейзажей и бесстыдно ими щеголял. Поворот Пламени всегда был ознаменован еще и чередой шумных фестивалей, праздников, известными на всю столицу дебатами в Академии — и в воздухе витало сладостное предвкушение этих событий.

Но нынешний орб был омрачен тем, что в приятное волнение вплелось предчувствие надвигающейся беды.

Его первые ростки пробились сквозь землю в тот день, когда у ворот Академии случились беспорядки. Зачинщики, которых удалось задержать, все как один клятвенно заверяли, что пришли к Академии по собственной воле и только ради того, чтобы выказать почтение новому Хранителю Семи Наук. Как ни старались дознаватели выведать хоть что-то о причинах происшествия или зачинщиках, добытые сведения не складывались в единую картину. Допросу подвергся даже Солин Эларий, но его непонимание, растерянность и негодование из-за произошедшего были слишком искренними, чтобы дать повод в нем усомниться. Что не избавило Стража Звездного дома от подозрений — и Ликар стал пристально за ним следить. Но быстро разочаровался: в поведении Солина не находилось ничего преступного. Тем не менее, слежка за ним постепенно вошла у Ликара в привычку, и по неизвестным причинам избавляться от новой "традиции" он не торопился.