Глава вторая

— Сколько еще это можно терпеть? Атластион — мое королевство! По какому праву они здесь чувствуют себя абсолютными хозяевами? И почему позволяют себе переступать через порядок, заведенный еще до их рождения?

Его Высочество Каллистар Аргейд ходил из стороны в сторону, и каждый его шаг разносился эхом, отражаясь от мраморного пола. Звездный Опекун следил за ним, не поворачивая головы. Его подопечный отражался в отполированных до ослепительного блеска зеркалах — и вместо одного возмущенного несправедливым положением дел принца Антар Сириат видел сразу десять. В обычное время подобная игра отражений могла показаться даже забавной. Принц любил окружать себя отраженными копиями — ему нравилось смотреть, как множатся версии будущего великого правителя Атластиона. Но после Совета впечатление становилось тягостным. Зеркала будто множили не самого Каллистара, а его бесконечное раздражение и растущую ненависть. Его Высочество злился — и так сильно, что в запале ярости смахнул с полки одну из своих главных реликвий: коллекцию миниатюрных корон из золота, серебра и цветного стекла. Каллистар давно не играл с ними, но бережно хранил и сам за ними ухаживал, запрещая слугам касаться его сокровищ. Короны разлетелись в сторону и с негромким звоном покатились в разные стороны, но принц даже не взглянул в их сторону.

Не так давно Каллистар отпраздновал девятнадцатый день Свечения нити, и до возраста вступления на престол оставалось еще почти два орба. За это время он мог и вовсе лишиться шанса на трон. Его Высочество пусть и не отличался задатками стратега, но не мог не замечать очевидного — при дворе Устроитель Судеб обладал несравнимым влиянием, а дядя наследного принца все увереннее чувствовал себя в качестве правителя. Неважно, что Повелитель Нитей правил временно. Никто не гарантировал, что временное не перерастет в постоянное, и оттого Каллистар не находил себе места. Принцу — тому, кто с колыбели воспитывался как правитель, — было страшно.