Глава 38 Алекс

Кулак Джоша ударил меня в лицо, и я услышал зловещий хруст, прежде чем отшатнуться назад. Из носа и губы пошла кровь, и, судя по боли в правой части лица, завтра я проснусь с жутким синяком.
Тем не менее я не предпринял ни малейшей попытки себя защитить, пока меня лупил Джош.
– Чертов ублюдок, – прошипел он с диким видом и ударил меня коленом в живот. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. – Ты. Гребаный. Ублюдок. Я доверял тебе! – Еще один удар, на этот раз в ребро. – Ты был. Моим. Лучшим. Другом.
Удары продолжились, пока я не рухнул на колени – все тело покрылось ссадинами и синяками.
Но я радовался боли. Упивался ею.
Я ее заслужил.
– Я всегда знал, что у тебя плохой вкус, – прохрипел я. Примечание: работать из дома, пока травмы не заживут. Мне в офисе не нужны лишние слухи. Все по-прежнему шептались насчет смерти дяди – по официальной версии, его убил пожар, обративший в пепел особняк и все его содержимое.
Джош схватил меня за воротник и потащил вверх, его лицо исказилось от ярости и боли.
– Считаешь, это смешно? Ава права. Ты действительно психопат.
Ава. Имя пронзило меня, словно острый, как бритва, нож. Никакое физическое избиение не могло ранить сильнее, чем мысли о ней. Ее лицо перед тем, как она ушла, будет преследовать меня до конца моих дней, – а благодаря проклятой памяти я помнил каждую деталь, каждую секунду. Запах крови и пота на моей коже, ее дрожащие плечи и побелевшие пальцы, сжимающие одеяло... Момент, когда в ее глазах погас слабый огонек надежды.
У меня внутри все сжалось.
Возможно, я не убил ее физически, но я убил ее дух, ее невинность. Ту ее часть, которая верила в людей и видела красоту в самых уродливых сердцах.
Было ли реальным хоть что-то?
Да, солнце. Все. Реальнее, чем я мог вообразить.
Я хотел сказать эти слова, но не смог. Из-за меня она пострадала и чуть не погибла. Я не смог защитить ее, как не смог защитить свою сестру, своих родителей. Возможно, это мое проклятие: смотреть на страдания всех, кого я любил.
Я был гением, но из-за излишней самонадеянности упустил серьезную недоработку в собственном плане. Я ожидал, что дядя может начать охоту на Аву, но мне следовало нанять команду для охраны круглые сутки, а не только в течение дня. Один-единственный промах чуть было не стоил мне самого дорогого.
Впрочем, я все равно ее потерял. Хоть я и эгоистичный сукин сын, единственное, что могло расстроить меня сильнее ее отсутствия, – снова видеть, как она страдает. За последние годы у меня появилось много врагов, и как только они обнаружат мою слабость, – а она была моей слабостью, единственной за всю жизнь, – они без колебаний сделают то же, что и дядя. Рядом со мной Ава никогда не будет в безопасности, и поэтому я ее отпустил.
Она была моей... Но я ее отпустил.
До встречи с Авой я думал, что у меня нет сердца, но она доказала обратное – и теперь его осколки лежали у ее ног.
– Защищайся, – прорычал Джош. – Защищайся, чтобы я мог тебя прикончить, ублюдок.
– Нет. И не из-за страха смерти, – черт, я бы ей только обрадовался. Я мрачно улыбнулся. Голову пронзил очередной приступ боли. – Это подарок. Один сеанс безлимитных избиений за восемь лет обмана.
Джош скривился и с отвращением оттолкнул меня прочь.
– Если ты считаешь, будто одна взбучка может компенсировать содеянное, ты заблуждаешься. Ты хотел использовать меня? Ладно. Но ты втянул мою сестру, и этого я тебе никогда не прощу.
Значит, нас уже двое.
– Я больше не собираюсь тратить на тебя энергию. Ты не заслуживаешь, – у Джоша дрогнули губы. – Ты был моим лучшим другом! – повторил он срывающимся голосом.
Меня пронзила новая, совершенно иная боль. Изначально я подружился с Джошем как с сыном Майкла, но с годами он действительно стал моим лучшим другом. Дядя был моим последним живым родственником, но Джош был мне братом. Не по крови, а по выбору.
По правде говоря, я мог уничтожить Майкла давным-давно, но тянул время из-за преданности Джошу. Я неосознанно придумывал поводы для отсрочек, но в глубине души просто не хотел причинять другу боль.
Ты тоже был моим лучшим другом.
Лицо Джоша снова окаменело.
– Если ты еще хоть раз посмеешь приблизиться ко мне или к Аве, я тебя убью.
Он бросил на меня последний брезгливый взгляд и ушел.
Дверь с грохотом захлопнулась, и я остался лежать, уставившись в потолок, – по ощущениям, прошло несколько часов. Грузчики уже упаковали мои вещи и перевезли в новый пентхаус в Вашингтоне. Оставаться в этом доме стало невыносимо – он был полон воспоминаний, тихих смешков и затянувшихся до глубокой ночи бесед. Не только с Авой, но и с Джошем. Мы жили здесь вместе, когда учились в колледже, – один из лучших периодов в моей жизни.
Я закрыл глаза и наконец позволил себе погрузиться не в болезненные, а в приятные воспоминания.
– Спой песню. Ну хоть одну, – умоляла Ава. – Это будет моим подарком на день рождения.
Я бросил на нее скептический взгляд, хотя едва сдерживал смех при виде ее преувеличенно надутых губ и щенячьих глаз. Как можно быть такой сексуальной и такой очаровательной одновременно?
– Твой день рождения только в марте.
– Очень ранним подарком на день рождения.
– Хорошая попытка, солнце, – я обхватил ее сзади за талию, провел губами по шее и улыбнулся, услышав резкий вдох. Мой стремительно твердеющий член идеально подходил к ее заднице, словно мы были созданы друг для друга. – Но я не пою.
– Что ты имеешь против музыки? – пропыхтела она и изогнулась дугой, когда я провел большим пальцем по ее идеальному остроконечному соску. Я не мог ею насытиться. Хотел связать ее и упиваться целыми днями, каждый день. Остальной мир ее не заслуживал. Я тоже, но она была со мной, была моей, и к черту заслуги. Я брал то, что хотел.
– Ничего не имею, – я ущипнул ее за сосок, и в ответ она прижалась к моему уже твердому члену. – Просто не люблю петь.
Однажды я спел в каком-то дурацком караоке-клубе, куда меня затащил дядя, и с тех пор больше никогда этого не делал. Не из-за низкой самооценки – я Алекс Волков, и я способен на все, – а потому, что пение оказалось слишком эмоциональным, слишком личным, словно с каждой нотой я обнажал свою душу. Это касалось даже дурацких попсовых песен. Любая музыка, даже самая дрянная, основана на эмоциях, а я построил репутацию на их отсутствии – за исключением времени с Авой.
По моим венам разлилось желание.
Она была в моем полном распоряжении еще целый час, пока не вернется с работы Джулс, и я планировал наслаждаться каждой секундой.
– Но если ты так хочешь заранее получить подарок на день рождения... – я развернул Аву, и она рассмеялась, наполнив комнату теплом. – У меня есть одна идея.
– Да? И какая же? – поддразнила она, обняв меня за шею.
– Могу сказать тебе или... – я начал целовать ее грудь, а потом живот, пока не достиг сладкого совершенства между бедрами, – показать.
Я вырвался из видения с гулко стучащим сердцем. Как и все остальные воспоминания, оно было таким ярким, словно происходило наяву. Только на самом деле меня окружали лишь пустота и холодный воздух.
Грудь словно треснула пополам. Теперь я вспомнил, почему старался избегать хороших воспоминаний, – возвращаясь в реальность, я каждый раз словно терял Аву заново. Чертов Прометей, страдающий целую вечность, – только вместо поедания печени засранцем орлом у меня раз за разом разбивалось сердце.
Я лежал на полу, пока тени не удлинились, а моя спина не заболела от твердых деревянных досок. Только тогда я заставил себя встать и побрел к машине.
В соседнем доме было темно и тихо, под стать погоде. Я настолько погрузился в собственные страдания, что не заметил, как началась гроза. Дождь шел стеной, и небо разрывали злые всполохи молний, освещая голые зимние деревья и потрескавшийся асфальт.
Ни единого намека на солнце или жизнь.