Глава 25. Воскресный ритуал

Тёплый аромат кофе встретил Лиану, когда она открыла дверь уютного кафе.

За столиком у окна уже сидели Гвен и Джослин: одна — сияющая, будто внутри у неё маленькая батарея счастья, другая — подозрительно спокойная, но с мягкостью во взгляде, которой у «дикой кошки» обычно не бывает.

— Наконец-то! — Гвен помахала рукой. — Мы уже умерли от ожидания!

Лиана улыбнулась, снимая пальто:

— Девочки, это неделя была такой... насыщенной.

— И у нас есть о чём поговорить, — хитро добавила Джослин, поднимая чашку с капучино.

Три подруги обменялись понимающими взглядами.

И ритуал начался.

⸻

Гвен первой наклонилась к Лиане:

— Ну? Думай даже не начинай с «ничего особенного»! Кто из вас расскажет первой про секс с подчинённым?

Лиана вспыхнула так резко, что могла бы стать отоплением для всего кафе.

— Ну... — она опустила взгляд. — Мы... теперь встречаемся. Всё серьёзно. Он даже познакомился с моими родителями. И... переехал.

Гвен и Джослин одновременно вытаращили глаза.

— Переехал?! — воскликнула Гвен.

— Быстро вы, — хмыкнула Джослин. — Но знаешь... ты выглядишь хорошо. Влюблённой. И это приятно видеть.

Лиана счастливо улыбнулась.

Да, она была влюблена. И это было прекрасно.

⸻

Теперь настала её очередь.

— У меня... тоже новости, — она выдохнула, сцепив пальцы. — Я вышла на новую работу. Первый день прошёл тяжело, но потрясающе. И... я счастлива.

Лиана хлопнула в ладони:

— Гвен! Это невероятно! Ты так переживала! Я горжусь тобой!

Даже Джослин смягчилась:

— Вот видишь. Ты не только мама и жена. Ты — человек, который способен на большее.

Гвен покраснела, но по выражению её лица было видно — эти слова ей действительно нужны.

— А Дилан? — спросила Лиана.

Гвен пожала плечами:

— Переживает. Беспокоится. Но... поддерживает. Пока.

В её глазах было что-то новое — уверенность.

Она снова становилась собой.

⸻

И наконец — самая ожидаемая часть.

Гвен сложила руки на груди:

— Ну а ты, мисс «мне никто не нужен», давай выкладывай. Почему ты сегодня похожа на кошку, которую гладили всю ночь?

Джослин приподняла подбородок:

— Потому что... возможно... гладили.

Подруги прыснули от смеха.

Она закатила глаза:

— Ладно, ладно. Мы... помирились. Он пришёл ко мне домой. С цветами. С пионнами! В конце декабря! И... — она замялась на долю секунды — мы провели ночь вместе.

И утро. Он так хорош....

И... — она фыркнула, будто сама себе не верила — он сделал мне завтрак в кровать.

У Лианы отвисла челюсть.

— Подожди... он? Типо Сэм?

— Да, Сэм. И ещё он сказал, что я ему нравлюсь. Нравлюсь серьёзно.

— Вот это поворот, — прошептала Гвен.

Даже Лиана кивнула, удивлённо:

— Ты... кажешься спокойной рядом с ним. Не колючей.

— Потому что он не исчезающий мальчик. Он взрослый мужчина, — с неожиданной искренностью сказала Джослин. — И я впервые чувствую... что меня хотят не только в постель.

На секунду за столом стало тихо.

И подруги одновременно протянули к ней руки — каждая по своей стороне.

Джослин лишь усмехнулась, но не отодвинулась.

⸻

Они сидели ещё почти два часа:

смеялись, жаловались, спорили, рассказывали смешные истории.

И каждый раз, когда официант приносил кофе или десерт, они воспринимали это не как еду, а как часть своего маленького женского мира, где каждая может быть собой.

— Что бы ни случилось, — сказала Гвен, собирая вещи, — наша воскресная традиция не меняется.

Джослин кивнула решительно:

— Не смейте. Потому что если я ещё раз буду сидеть одна и реветь, вы обязаны это знать.

Лиана засмеялась:

— Договорились.

Они вышли из кафе в холодный, свежий воздух.

И хотя каждая шла домой к своей жизни, своим проблемам и своим мужчинам —

их троица оставалась нерушимой.

И воскресный ритуал — их якорем.