Баг в системе контроля

Сон начался размыто, как часто бывает — образы, ощущения, никакой логики. Он был в своей спальне, но всё казалось другим: свет мягче, воздух теплее, а в его постели кто-то был.

Девушка. Он не видел её лица — только тело. Пышная грудь, полная, тяжёлая, с розовыми сосками, которые твердели под его пальцами. Он стянул с неё бюстгальтер — кружевной, незнакомый, — и наклонился, чтобы взять сосок в рот. Она застонала, выгнулась ему навстречу, и этот стон отозвался в нём горячей волной желания.

Его руки скользнули ниже, стянули трусики — влажные, прозрачные от её возбуждения. Он касался её там, чувствовал жар, слышал её прерывистое дыхание, и это сводило с ума. Он хотел её. Сильно. До боли.

Он ввёл пальцы внутрь — она была готова, тесная, горячая, — и двигал ими, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Её стоны становились громче, и он хотел видеть её лицо, когда она кончит. Хотел смотреть в глаза той, что так отзывалась на его прикосновения.

Он поднял голову.

И встретился взглядом с Вероникой Волковой.

Её глаза — тёмные, расширенные от желания, с поволокой наслаждения — смотрели прямо на него. Губы приоткрыты, на щеках румянец, волосы разметались по подушке. Это была она. Его студентка. Та, что сегодня спала на его лекции от усталости, та, чей отчёт он назвал блестящим.

Рэймонд Грейвз проснулся рывком, сел в кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Простыня сбилась, лоб покрыт испариной. В комнате было темно — только свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи.

Он сидел неподвижно несколько секунд, пытаясь осознать, что это было. Сон. Всего лишь сон. Ничего не значащий, случайный набор образов, порождённый усталостью и... и чем?

Он провёл ладонью по лицу, стирая остатки сна. Член всё ещё стоял — болезненно, настойчиво, напоминая о том, что только что происходило в его голове.

— Чёрт, — выдохнул он в темноту.

Он встал, прошёл на кухню, налил стакан холодной воды и выпил залпом. Прислонился к стойке, глядя в окно на ночной город.

Этого не может быть. Это просто сон. Случайность. Я устал. Она моя студентка. Я её научный руководитель. Между нами ничего нет и быть не может.

Он повторял это как мантру, но образ её лица — в тот момент, во сне, — не уходил. Её глаза. Её губы. Её тело, которое он никогда не видел, но которое его подсознание нарисовало с пугающей детализацией.

Грейвз сжал стакан так, что побелели костяшки.