Физический перенос системы без прерывания сна

За три недели, что прошли после её возвращения из его квартиры, Рэймонд старался держать дистанцию. Ему казалось — так правильно. Она выздоровела, вернулась к учёбе, к работе, к своей жизни. Он не имел права удерживать её дольше. Но каждый раз, когда она улыбалась кому-то в офисе, когда задерживалась после лекции, болтая с однокурсниками, когда её взгляд скользил мимо него, не задерживаясь, — внутри что-то сжималось. Глупо. По-детски. Он взрослый мужчина, а чувствовал себя... уязвлённым.

Сегодня утром он увидел её в кафетерии. Она сидела с Кайлом. Они смеялись. Кайл что-то показывал ей в телефоне, она наклонялась ближе, заглядывая в экран, и её плечо касалось его плеча. Обычный дружеский жест. Ничего особенного.

Но Рэймонд смотрел на них из очереди за кофе и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное. Иррациональное. Он знал, что Кайл — просто друг. Знал, что она имеет право общаться с кем угодно. Но её смех, адресованный не ему, её улыбка, предназначенная другому, — это резало сильнее, чем он ожидал.

На лекции она подняла руку, чтобы ответить на сложный вопрос. Он вызвал её к доске. Она написала решение — почти безупречное. Но он заметил крошечную ошибку в индексации. Такую, которую в обычный день пропустил бы или поправил мягко. Но сегодня был не обычный день. Сегодня в нём говорила не профессорская требовательность, а что-то другое. Ревность. Глухая, невысказанная, непризнанная.

— Вы торопитесь, мисс Волкова, — произнёс он ледяным тоном. — Торопливость ведёт к ошибкам. Ошибки — к провалу. Если вы не способны сосредоточиться на элементарном, может, вам стоит пересмотреть свои приоритеты.

Он увидел, как вспыхнули её щёки. Как она замерла с мелом в руке, не в силах повернуться к аудитории. И внутри тут же всё оборвалось. Что он делает? Зачем? Но остановиться уже не мог — злость на самого себя переплавилась в резкость, и слова прозвучали жёстче, чем он хотел.

Она вернулась на место. Не сказала ни слова. Не подняла глаз до конца пары. А он сидел за кафедрой и ненавидел себя за то, что не может просто подойти и извиниться. Потому что это будет выглядеть... как? Как признание? Как слабость?

Вечером в Nexus он прошёл мимо её стола. Она работала, не поднимая головы. Он хотел остановиться. Хотел сказать: «Я был неправ». Но вместо этого ответил на её рабочее письмо односложно: «Позже». И ушёл.

А она, оставшись одна, открыла чат с Эдрианом.