Смерть не неизбежна для наследников.
1995 год, 24 мая, 19:21.
Коридоры Хогвартса звенели предвкушением. Воздух был густ от голосов, шагов и разлетающихся клочков пергамента — весь замок жил ожиданием финала Турнира Трёх Волшебников.
Моника шла рядом с Драко, не торопясь. Они уже не прятались за углами, не делали вид, будто случайно оказались рядом. Пусть никто и не знал о поцелуе в библиотеке, но слухи о том, что Малфой теперь частенько исчезает из общества слизеринцев, ходили по школе живее, чем призрак Плаксы Миртл.
— Отец сегодня был нервным, — хмыкнул Драко, глядя вперёд. — Даже ни одного галлеона на моем счету не оставил. Представляешь? Это же катастрофа.
Моника прыснула, не удержавшись:
— Вот ужас, Малфой без золота. Хогвартс не переживёт этого.
— И не только Хогвартс, — отозвался он с тем самым высокомерным наклоном головы, но глаза у него блеснули мягко.
— А может, тебе просто стоит впервые в жизни попросить кого-нибудь о помощи?
— Я, Драко Малфой, и «попросить» в одном предложении? Ты сейчас оскорбила мою фамилию, Блэквуд.
Она усмехнулась. В нём было что-то... человеческое в эти минуты. Без позолоты, без демонстративного снобизма — просто парень, который нервничает перед Турниром, хотя сам в нём не участвует.
Они вышли на солнечный свет — огромный стадион уже гудел, как улей. Флаги трёх школ развевались на ветру, зрители стекались на трибуны, а над полем кружили совы корреспондентов «Пророка».
Драко потянул Монику за руку:
— Пошли, у нас отличные места рядом с Пуансоном и Забини.
Но Моника лишь слегка отстранилась, взглянув на него сбоку — уверенно, но без холода:
— Я переводчик, Малфой. Мне на пьедестал к профессору Дамблдору.
На секунду их взгляды встретились — короткий, но насыщенный момент: будто оба понимали, что это — начало чего-то большего.
— Тогда увидимся после, — тихо сказал он. — И попробуй не сгореть на своём пьедестале, мисс Блэквуд.
— А ты не сорви голос, болея за Поттера, — парировала она с полуулыбкой.
Он чуть склонил голову — в знак признания.
И пока Драко растворялся в толпе, Моника шагнула на поле, где вот-вот должно было вспыхнуть Пламя Кубка, озаряя начало третьего испытания.
Толпа затихла.
На трибунах остались только шорох мантии и взволнованное дыхание сотен учеников. Пламя факелов дрожало, будто само чувствовало напряжение перед грядущим испытанием.
На пьедестал вышел Дамблдор.
Величественный, спокойный — как штормовое море за минуту до бури.
— Друзья, — его голос разнёсся над ареной, словно мягкий колокол, — настал момент финального испытания Турнира Трёх Волшебников.