«От папы.»
1995 год, 24 сентября, 12:22
Утро в Хогвартсе началось слишком спокойно, чтобы это не вызывало подозрений. Сова пролетела над длинным столом Гриффиндора, уронив на стол Рона кусок тоста («Я НЕ ЗАКАЗЫВАЛ ДОСТАВКУ, СПАСИБО!»), Моника уже третий раз за минуту поправила значок старосты, а Гарри выглядел так, будто морально готов к очередному году хаоса.
Моника шла рядом, перекидывая через плечо сумку и с видом человека, который на пятом курсе не удивится уже ничему. После Турнира, после истории с Квирреллом, после всех этих... книг, шепчущих стихи о судьбе — да Господи, пусть хоть дракон на метле прилетит, лишь бы не новый министрский сюрприз.
— Ну что, староста, готова? — Гарри взглянул на неё искоса.
— Готова? — Моника фыркнула. — Я в принципе родилась подозрительной.
Они втроём — она, Гарри и Гермиона — двинулись к лестницам, пока Рон догонял их со словами:
— Погодите! Я застрял между двумя первокурсниками, которые спорили, существует ли Волдеморт!
— Ну, Министерство говорит, что нет, — Моника развела руками. — Видимо, и первокурсники теперь тоже эксперты.
Гермиона закатила глаза.
— Министерство пытается замести следы. Это очевидно.
— Очевидно настолько, что скоро будут утверждать, что Турнир Трёх Волшебников — это массовый галлюциноз, — добавила Моника. — Гарри, готовься услышать, что ты дрался не с Волдемортом, а с... кем? Шоу-иллюзионистом?
— Или с куском тумана, — хмыкнул Рон.
Они поднимались к кабинету Защиты от тёмных искусств, и чем ближе подходили, тем более... странный шум доносился из конца коридора. Голоса. Вздохи. Чьё-то раздражённое «Ты шутишь?!».
— Это слизеринцы, — Моника остановилась. — И что-то мне подсказывает, они уже знают то, чего мы не знаем.
Слизеринцы стояли толпой у двери: Драко, Блейз, Дафна, Панси — все с выражениями лиц, как будто их заставили чистить туалеты троллей. Особенно Драко — руки скрещены, губы тонкие, взгляд мрачный.
Гарри уже открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но Моника опередила всех:
— Эй, Малфой, чего лица такие кислые? Амброзию разведённую под видом урока дают?
Драко бросил на неё взгляд, в котором было слишком много эмоций для обычного «спорим-при-народе».
— Даже хуже, Блэквуд. Нам сообщили имя профессора.
Она приподняла бровь.
— Ну? Не томи.
И тут Панси фыркнула:
— Долорес. Джейн. Амбридж.
Моника моргнула. Потом ещё раз.
— Простите... кого?..
— Амбридж, — уточнил Блейз, будто ей могло послышаться. — Представитель Министерства. Очень... м-м... розовая.
Золотая четвёрка переглянулась.