Глава 27
Ди отвел руку. Мэр отшатнулся, вид у него был такой, словно к нему вернулся разум, которым секунду назад еще владел демон. Пот ручьем катился по старческим щекам.
— Эта юная леди наняла меня, — сурово произнес Ди. — И поскольку я еще не завершил то, для чего меня наняли, я никуда не уйду. Особенно выслушав твою исповедь.
Внезапно тон его стал командным.
— Аристократ не умрет, если вы будете стоять тут, ничего не делая. Сколько раз вы отступали, скольких людей принесли в жертву? Если таков людской склад ума, я ни за что не отдам вам девушку. Старик, способный лишь оплакивать отнятое у него дитя, мужья, которые возьмут других женщин вместо оскверненных жен, — всех вас поглотит адский огонь, вас и остальных горожан. Я беру на себя и людей и знать. Я буду защищать эту семью, даже если придется нагромоздить гору трупов и пролить реки крови. Возражения есть?
Люди увидели, как засияли алым во тьме его глаза — глаза вампира! Ди сделал шаг, и умолкшую толпу понесло назад на волне первобытного страха.
— Есть!
Все остановились. Трудно было представить, что такой прекрасный голос способен на столь громкий крик.
— Кто там?
— Пропустите его!
Народ заволновался, загомонил, толпа раскололась, и вперед вышел ослепительно прекрасный молодой человек. Впрочем, хотя красота мужчины и ошеломляла, внимание людей привлекло не лицо, но руки молодчика: правую до самого плеча защищало нечто вроде металлического рукава боевой формы, левая же попросту отсутствовала. Выставив культю, Рэй-Гинсей заявил:
— Я пришел отблагодарить тебя за вчерашнее.
Он как будто приветствовал старого приятеля.
— Ты? Слушайте все, этот мерзавец напал на патруль Сил обороны Фронтира!
После крика Дорис толпа зароптала. Рэй-Гинсей спокойно заметил:
— Полагаю, у тебя есть доказательства? Найдены ли какие-нибудь следы отряда — трупы лошадей, бляхи или еще что-нибудь эдакое? Действительно, в прошлом между мной и этой девушкой произошло некоторое недоразумение, но я не могу позволить ей пятнать клеветой мое честное имя.
Дорис стиснула зубы. Этот раунд она проиграла — без улик Рэя-Гинсея нельзя было обвинить в преступлении. Если бы шериф был здесь, он не замедлил бы арестовать красавчика, хотя бы как важного свидетеля.
— Господин мэр, не сочтите за дерзость, но могу ли я внести предложение?
Мэр нервно улыбнулся в ответ. Как и все, покоренные сияющим оскалом Рэя-Гинсея, он не заметил таящегося за ухмылкой дьявола.
— Какое же? — поинтересовался старик.
— Пожалуйста, позвольте мне сразиться с нашим другом здесь и сейчас. Если он победит, вы оставите эту семью в покое, если же верх одержу я — девушка поедет в лечебницу. Устраивает ли вас это?
— Ну, не знаю... — Мэр колебался. Его положение не позволяло довериться в решении столь важного вопроса незнакомому человеку — особенно такому подозрительному, как Рэй-Гинсей.
— Тогда, возможно, вы все что-то предпримете? Наступит завтрашняя ночь, и жертв прибавится.
И тогда мэр принял решение. Энергетика Ди держала селян на расстоянии — надо посмотреть, на что способен чужак.
— Хорошо, действуй.
— Еще одно! — Рэй-Гинсей поднял палец, защищенный тканью боевой формы, которая, конечно же, принадлежала Греко. Чтобы Дорис не догадалась, бандит натянул лишь один рукав. Ведь если откроется его связь с сыном мэра, противник поймет, где сейчас находится благовонная временная ловушка. — Пошлите кого-нибудь в соседние деревни, пусть аннулируют ордер на мой арест.
— Ладно, хорошо, — почти простонал мэр. Ему не на кого было положиться, кроме этого самоуверенного молодого человека, так что приходилось соглашаться с любыми его требованиями.
Рэй-Гинсей повернулся к Дорис:
— Ты не против?
— Вовсе нет. Тебе просто отрубят вторую руку — и все, — хмыкнула Дорис.
— Где будем драться? — спросил Ди. Он не упомянул о том, что его противник пытался заслужить расположение знати, а также задушить беспомощного ребенка.
— Прямо здесь. Наша дуэль будет недолгой.
Лишь луна наблюдала за перемещениями людей.
Противники приняли боевую стойку; их разделяло футов десять.
Люди во дворе и Дорис с Дэном на крыльце — все были как на иголках. Общий вздох словно послужил сигналом к началу боя: три клинка-сорокопута спорхнули с правого бедра Рэя-Гинсея. Система мышечного стимулирования, внедренная в боевую форму, позволила им лететь быстрее, чем обычно, — со скоростью, недоступной человеческому взгляду, и тем не менее все они были сбиты с небес серебристой молнией за шаг до Ди.
В мгновение ока Ди взмыл в воздух, оказавшись над головой Рэя-Гинсея с занесенным для убийства мечом. Толпа охнула, предчувствуя треск раскалывающегося черепа, но внезапно победоносный охотник пошатнулся.
Кто бы упустил такой шанс? Вновь заработала правая рука бандита, метнув во врага деревянный кол Греко, заткнутый до поры до времени за пояс сзади. При обычном раскладе сил Ди, вероятно, уклонился бы, несмотря на адские муки, причиняемые активацией временной ловушки, однако боевая форма придала осине немыслимое ускорение. Не успев опустить вскинутый меч, Ди с колом, вошедшим в грудь и вышедшим из спины, тяжело рухнул на землю. Лишь кровавое облачко осталось висеть в воздухе.
— Пригвоздили!
Ликующий крик исходил не от Рэя-Гинсея и не от горожан. Толпа пребывала в замешательстве — людей охватило странное чувство, что ужасный финал схватки превратил ночь в день.
— Греко! Ох, значит, ты в сговоре с этим ничтожеством!
Дорис вскинула винтовку, целясь в выскочившую из-за изгороди фигуру с горящей свечой в руке, но неожиданный удар оружейного приклада отбросил ее винтовку назад, и та пребольно стукнула хозяйку по лбу.
— Это наш шанс! Хватайте ее!
Селяне бросились к Дэну и его потерявшей сознание сестре, а Рэй-Гинсей, улыбаясь, прицепил к поясу последний вернувшийся клинок и стянул рукав боевой формы.
Обмякшую Дорис бросили на лошадь, так же, как и ее вопящего, не желающего сдаваться братца, и толпа повалила на выход.
— А это ты что затеял? — спросил Греко, собравшийся за лошадью, что была спрятана позади фермы.
Рэй-Гинсей коршуном припал к телу поверженного Ди.
— Просто не понимаю, — прохрипел разбойник. — Эта рука проглотила пауков Халы и заставила мэра выболтать все секреты... Тут должен быть какой-то подвох. — С этими словами он взял один из сорокопутов и полоснул по руке мертвеца возле локтя, отчего глаза Греко едва не вывалились из глазниц. Затем бандит швырнул отрезанную конечность в ближайшие кусты. — Я бы спать спокойно не мог, не сделай этого. А теперь мы квиты, — холодно пояснил он.
Больше не оглядываясь, Рэй-Гинсей двинулся к воротам, но Греко весьма фамильярно окликнул его:
— Эй ты, погоди. Почему бы нам с тобой не выпить по кружечке в городе? Ты да я, мы вдвоем могли бы проворачивать большие дела!
Рэй-Гинсей резко обернулся, и взгляд его едва не расплющил Греко:
— В следующий раз, когда мы встретимся, считай, что тебе настал конец.
И бандит ушел.
— Ишь, какой самодостаточный, — ядовито прошипел Греко и тоже двинулся к выходу, но вдруг ноги его подкосились. Смертельно напуганный, толстяк замотал головой, озираясь: — Видать, почудилось, — пробормотал он наконец и со всех ног задал стрекача.
Ему показалось, что он услышал хихиканье. И исходило оно не от трупа Ди, а из темных кустов, в которых затерялась отрубленная левая рука охотника...
— Ха-ха-ха... Все прошло как по маслу. К сожалению, мне пришлось прождать лишний день, но это лишь сильнее распалило меня.
Фигура, стоявшая на том же самом холме, где днем Греко встретил Рэя-Гинсея, отвела от глаз электронный бинокль и тихо рассмеялась. Под кроваво-красными губами сверкнули белые клыки. Это был граф Магнус Ли, собственной персоной.
Карета стояла у дерева, лунный свет заливал и ее, и оборотня Гару — в его всегдашнем пальто. Сейчас он, конечно, был в человеческом обличье.
— Итак, что нам делать дальше? — спросил вервольф хозяина.
— Тут и обсуждать нечего. Ворвемся в жалкий городишко и заберем девушку. Проклятый мэр собрался запереть ее в лечебнице, а со мною вступить в переговоры, но я совершенно не желаю с ним беседовать. За причиненное мне беспокойство завтра же ночью я понаделаю им новых живых мертвецов, а послезавтра еще. Их детям и детям их детей будет что вспомнить об ужасных аристократах. Считай это подарком к моему бракосочетанию. По возвращении прикажи роботам немедленно приступить к подготовке церемонии.
— Слушаюсь, сэр.
Великодушно кивнув в ответ на низкий поклон слуги, граф направился к экипажу, но на полпути обернулся и спросил:
— Как Лармика?
— Как вы велели, сэр, ее подвергли наказанию благовонной временной ловушкой, и она, кажется, очень мучилась.
— Вот как? Отлично. Это научит ее повиноваться отцу, и в следующий раз все будет как должно. Я всего лишь захотел взять в жены человеческую девушку. Жить вместе, ночь за ночью пить кровь, текущую из восковой шейки... Случайный гость? Осмелюсь сказать, слова нашего бога-предтечи ко мне не относятся. Пускай мой род вымрет, но мы с моей новой женой останемся здесь навеки и вечно будем держать людей в страхе и повиновении. Займи свое место!
И вновь Гару поклонился лорду.
Граф крепко закрыл изнутри дверцу кареты.
— Едем! Скоро рассвет. Благовонная временная ловушка у меня на всякий случай наготове, хотя не думаю, что придется воспользоваться ею.
Ни граф, ни Гару не заметили, что вскоре после того, как пал поверженный колом Рэя-Гинсея Ди, из леса с противоположной стороны фермы выехала повозка и направилась к городу.
Какое-то время после ухода Греко во дворе двигались лишь свежий ветер да лунный свет. Скот мирно спал, и вдруг в торжественном безмолвии ночи раздался неприятный смешок:
— Хе-хе-хе... Давненько мне не доставалось главной роли. Жрать пауков и заставлять лысых болванов выбалтывать тайны вроде бы и неплохо, но мне охота чуть больше времени провести на сцене. Он и я, может, и были бы счастливы, останься все как есть, но в этой жизни нас еще ждут кое-какие делишки. И мне вроде тоже приглянулись эта огонь-девчонка и ее шустрый братец. Противно, конечно, но придется снова его выручать.
Естественно, имелся в виду Ди.
Голос шел из кустов, в которых как будто что-то шевелилось. Рука! Словно обладая собственным разумом, левая рука Ди, отсеченная Рэем-Гинсеем и отброшенная прочь, проворно шевелила всеми пятью пальцами.
Она лежала на земле ладонью к небу. По коже ползла рябь, точно изнутри на поверхность выползал комок мускулов. Но самое интересное было впереди! Кое-где плоть вспучилась, кое-где пошла складками, и вот мы видим настоящее человеческое лицо!
Две крохотные ноздри засопели в слегка крючковатом «орлином» носике, а губы изогнулись в саркастической улыбке, обнажив похожие на рисовые зернышки зубки. Чудовищное лицо-опухоль вздохнуло, и сомкнутые прежде веки распахнулись.
— Ну что ж, пора приступать, полагаю.
Рука поползла. Хотя нервы и сухожилия были перерезаны, жутковатое личико-карбункул оживило конечность, принуждая ее делать требуемое. Поегозив в воздухе, пальцы нащупали свисающую ветку кустарника, поймали ее, подтянулись — и рука скова шлепнулась на землю, на этот раз ладонью вниз.
— Вот и славно, а теперь — маленькое путешествие.
Пятерня согнулась, точно паучьи ножки, а кисть выгнулась. Волоча за собой тяжелое предплечье, ладонь с проворством кинулась Прокладывать себе путь среди травы — прямиком к Ди. Добравшись до свежей культи, пальцы деловито засуетились, плотно совмещая края разъятой плоти.
Ди упал на спину, так что ладонь его была обращена к небесам. Глазки таинственной опухоли на левой руке уставились на луну. А потом она — рука! — начала действовать по-настоящему странно. Крошечный ротик, глубоко вдыхая, принялся всасывать воздух. Учитывая относительно малый размер ладони Ди, она должна была обладать легкими немыслимого объема: ветер, свистя и завывая, в мгновение ока исчезал в ротовом отверстии. Воздухохлебство продолжалась секунд десять, затем последовала пауза, а потом процесс повторился еще трижды.