Глава 26

— Так я и предполагал. В таком случае мне предстоит быстренько решить несколько вопросов, если я собираюсь стать одним из них. — После этой загадочной реплики молодой человек дружески, почти фамильярно обратился к Греко: — Не соблаговолишь ли составить мне компанию?
— Работать вместе с тобой?
— Судя по тому, что я видел с дерева, ты одержим юной леди с фермы, а ее телохранитель является препятствием. У меня есть свои причины желать ему смерти. Ну, что скажешь?
Греко медлил с ответом.
Рэй-Гинсей подзадорил его:
— А уверен ли ты, что сможешь покончить с ним, даже с временной ловушкой и в боевой форме? С твоим-то мастерством?
Греко молчал. Именно потому он еще не спустился с холма и не умыкнул Дорис. Пример графской дочери убедил его, что благовоние, источаемое ловушкой, весьма эффективно против чистокровных вампиров, но тут дело касалось получеловека, дампира, и толстяк не был на сто процентов уверен, что средство сработает. Он натянул боевую форму, и поскольку ее только что отремонтировали, у Греко не было возможности испытать костюм. Если понадобится сила, неизвестно, выдадут ли его доспехи полную мощность.
— Хочешь сказать, если мы скорешимся, то сообща сумеем это сделать?
Хитрость Рэя-Гинсея подействовала.
Перестав улыбаться, красавец кивнул:
— Несомненно. Чуть только солнце сядет, я вступлю с ним в бой, а ты, будь любезен, жди подходящего момента, чтобы зажечь свечу. Если он откроется хотя бы на секунду, что ж, мои клинки не промахнутся...
Разбойник погладил висящие на бедре сорокопуты.
И Греко решился:
— Ладно... Но что потом?
— Потом?
— Знаю, ты хочешь передать девчонку графу, но я-то горбачусь здесь вовсе не для этого!
— В таком случае бери ее и беги, — небрежно отмахнулся Рэй-Гинсей. Увидев же удивление Греко, он добавил: — Я пообещал ему только, что убью дампира, и меня абсолютно не волнует, кому достанется девушка. Это дело твое и графа, не так ли? Но если ты будешь вести себя хорошо, я попрошу моих товарищей, рассеянных по всему Фронтиру, помочь тебе скрыться от аристократа.
— Правда? — Тон Греко стал почти умоляющим.
Вопрос о том, как избежать преследования, если он ухитрится завладеть Дорис, очень беспокоил его. Но почему Рэй-Гинсей столь щедро сыпал обещаниями? Потому что не был уверен, что благовонной временной ловушки хватит для победы над Ди.
Неописуемо ловкое фехтование, продемонстрированное охотником, — он держал слово и действительно расправился с тремя грозными мутантами-разбойниками, потратив меньше пятнадцати секунд на каждого! Его неуязвимость — дампир встал на ноги, несмотря на воткнувшийся ему в живот меч! От мыслей об этом по спине Рэя-Гинсея бежали мурашки. Готовясь к любым случайностям, он решился использовать подвернувшегося под руку болвана. Как только Ди погибнет, Греко станет бесполезен, и его можно будет прихлопнуть, как муху.
— Значит, договорились! — Рэй-Гинсей ослепительно улыбнулся и протянул сыну мэра уцелевшую руку.
— Э... ну... угу... — Пожимать красавцу-разбойнику руку Греко не спешил. — Но я как-то не слишком доверяю тебе. Предупреждаю, если вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, я тут же сломаю свечу.
— Согласен.
— Тогда все путем.
И они наконец обменялись крепким рукопожатием.
Взошла луна. Необычайно большой, белый и идеально круглый диск порождал тоску и тревогу в сердцах тех, чей взгляд падал на него. Старый фермер Моррис проснулся от холода. Сев на кровати, он посмотрел в окно спальни, и волосы его встали дыбом. Окно, которое он собственноручно закрыл на ночь, сейчас было распахнуто настежь.
Но ужаснуло старика не это.
Его внучка Люси, о которой Моррис заботился с тех пор, как по нелепой случайности трагически погибли ее родители, стояла у окна в коротенькой ночной рубашке, глядя на деда пустыми глазами. Лицо малышки было бледнее льющегося в окно лунного света.
— Люси, что с тобой?
Тут старик заметил две красные полоски, ползущие вниз по шее внучки, и остолбенел.
— Я... граф Ли, — пробормотала девочка мужским голосом. — Отдайте мне Дорис Лэнг... Если же нет... сегодня ночью... завтра ночью... каждую ночь... ряды живых мертвецов... будут пополняться...
И Люси рухнула на пол.
Даже после ужина Дэн неотлучно следовал за Ди, но ночью мальчику пришло время отправляться в свою комнату. Дорис тоже ушла в спальню, оставив Ди в слабо освещенной луной гостиной. Охотник спал здесь с первой же ночи, отговорившись теснотой отведенной ему поначалу дальней комнаты. Он лежал на софе с открытыми, холодными и чистыми, как лед, глазами. Стрелки часов приближались к одиннадцати.
Моргнул белый огонек.
Дверь спальни открылась, из нее появилась Дорис, закутанная в ветхое банное полотенце. Бесшумно пройдя через всю комнату, она остановилась у диванчика. Полная грудь девушки бурно вздымалась. Глубоко вздохнув, Дорис уронила полотенце.
Неподвижные, немигающие глаза Ди не отрывались от обнаженной фигуры. Хорошо сложенное, в меру мускулистое тело еще не вошло в пору цветения, но в нем таилось столько нежного девичьего очарования, что у любого мужчины перехватило бы дыхание.
— Ди... — Слова застряли в горле Дорис.
— Я еще не завершил свою работу.
— Я заплачу тебе вперед. Бери...
Не успел он ответить, как теплая плоть прижалась к нему, а сладкое дыхание защекотало ноздри.
— Эй, я...
— Граф придет снова, — прошептала Дорис. — И на этот раз все закончится — я чувствую. Возможно, мне не представится случая отдать тебе обещанное вознаграждение. Поэтому возьми меня сейчас, пей мою кровь, делай со мной, что хочешь.
Рука Ди ласково отвела от лица девушки рассыпавшиеся локоны. Губы мужчины и женщины встретились.
Они застыли на несколько секунд — и вдруг Ди резко сел. Взгляд его метнулся к окну, к воротам.
— Что такое? Граф?
— Нет. Люди. Две группы. В первой — двое, во второй — пятьдесят, нет, ближе к ста.
— Сто человек?
— Буди Дэна.
Дорис кинулась в спальню.
У самых ворот фермы пара всадников осадила своих коней. Вглядевшись в темный степной простор, они различили множество ярких точек, приближавшихся со стороны города.