Типажи
Шестьдесят минут заурядной информации в неважной подаче тянулись бы невыносимо долго, если бы Арсений не имел возможности время от времени отвлекаться на безмятежного, расслабленного Шастуна, сидевшего рядом. Вообще-то от кураторов групп никто не требовал личного присутствия, но он посчитал предательством бросить своих студентов на этом сомнительном мероприятии, куда сам заманил их. А потому просидел с ними все положенное время, наблюдая, как те листают ленты в соцсетях или дремлют, подперев голову рукой. Кажется, лектора слушал исключительно Мирон, и не только слушал, но и не сводил с нее внимательного взгляда почти круглых глаз. Учитывая деликатную тему лекции, выглядело это более чем комично.
На улице успело стемнеть к тому времени, когда они наконец вышли из корпуса. Не сговариваясь, Арсений и Антон замедлили шаг, чтобы отстать от толпы студентов, и когда силуэты тех стали маячить далеко впереди, размытые в градиенте синих сумерек и оранжево-розовых фонарей, Шастун отчитался:
— Семь.
— Что «семь»? — не понял Арсений, которого последние двадцать минут лекции, непривычная тишина вестибюля, где они одевались, пустая заснеженная аллея и безветренная погода почти убаюкали.
— Семь раз она сказала «таким образом», — объяснил Антон, неторопливо шагающий рядом.
— Серьезно считали целый час?
— Не пришлось. Мирон рисовал черточки на руке, — улыбнулся тот. — Так что, даже если он ошибся, наши варианты совпадут. Арсений вспомнил, что в какой-то момент Шастун надевал очки на несколько минут, озадачив куратора объектом такого пристального внимания, и тихо рассмеялся. — Я размышлял над ассоциацией, но так ни к чему и не пришел, — продолжил Антон. — Как бы вы назвали особу, чье присутствие оказывает эффект... обратный вашему?
— Я вас не понимаю.
— Ну, мы ведь пришли к выводу, что поблизости к вам новые ячейки общества склонны создаваться намного чаще среднестатистического показателя, — задумчиво проговорил он. — А тут... думаю, будь ее влияние усилено в несколько тысяч раз, человечество бы постепенно вымерло. Главную аллею по направлению от низко гудящего трансформатора к полутемному моторному корпусу быстро перебежала пестрая кошка.
— Да, ее манера подавать информацию как-то не располагает к свершениям на ниве романтики. Скорее тянет отмыться. Надеюсь, со временем ваши впечатления поблекнут, — хмыкнул Арсений и поймал невеселый взгляд Антона. — Что, думаете, будете ловить вьетнамские флешбеки?
— Да просто я сам для себя как десять Елен Евсеевн, — мрачно усмехнулся тот и глянул под ноги, где похрустывал снег.
— Ого, — уважительно кивнул куратор, оценил масштаб обозначенной катастрофы и недоверчиво переспросил: — Неужели все настолько плохо? Поделитесь?
Они молча прошли несколько десятков метров, когда Антон сказал:
— Ничего особенно интересного. — И стало ясно, что, несмотря на шутливый тон их беседы, он всерьез загрузился.
— Так я же не жду от вас, что вы станете меня развлекать. Я хочу узнать, что вас беспокоит, и по возможности предоставить альтернативный взгляд, как обычно и делаю, — рассудительно заметил Арсений.
— Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы представлять, что вы скажете.
— Так, и что?
— «Антон, как вы могли решить, что с вами все кончено?» — очень похоже спародировал Шастун и легко коснулся локтя куратора, чтобы тот не вздумал оскорбиться.
— То есть вы решили, что с вами все кончено? — спокойно повторил тот.
— Нет конечно. Просто учел вашу склонность гиперболизировать любые мои неприятные откровения.
— И как звучит изначальный тезис? Шастун молчал, и Арсений не торопил его, шагая рядом.
— Не знаю, — наконец сдался тот, шумно выдохнув. — Просто иногда я забываю, из какого дерьма выполз, и начинаю думать, что... что у меня все как у всех, — не слишком вразумительно проговорил Антон. — Не в смысле того, что... То есть мне не одиноко и абсолютно точно есть чем заняться. И вообще все нормально.
Меньше всего в его устах Арсению нравилась фраза «все нормально». И еще сдержанное ворчливое недовольство, за которым определенно скрывались более яркие и намного более неприятные эмоции.
— И я уверен, что мне намного лучше одному, особенно с учетом всех обстоятельств. Просто иногда накатывает. Я думаю, это в порядке вещей — сомневаться в принятом решении. — Что вам не нужны отношения? — уточнил Арсений и вздохнул. — Антон, вы слишком категоричны. А еще молоды. Взгляды меняются.
— Не так молод, как вы думаете, — пожал плечами тот. — Было время понаблюдать за собой.
— И к чему вы пришли?
В торопливо движущейся навстречу фигуре Арсений узнал аспиранта со смежной кафедры, поравнявшись, пожал его руку и снова посмотрел на Антона.
— Что сублимировать в созидательное намного более порядочно по отношению к потенциальным партнерам, — нехотя ответил тот, поймав его взгляд. — А то ведь кто-то действительно влипнет и будет маяться. Будет какому-то хорошему человеку недостаточно погано, чтобы со скандалом уйти, но явно не то, чего хотелось. Из меня так себе спутник жизни, к тому же... — Он досадливо выдохнул, глянул на Арсения и беспомощно улыбнулся. — Я же могу вам сказать?
— Все что угодно, — подтвердил тот.
— Короче, в аварии... мне там брюхо порвало, кости переломало... Зашили как зомби какого-то, не слишком приятное зрелище. Еще по голове, соответственно, прилетело, не вижу теперь ни черта. И помимо эстетики... Короче, не знаю. Есть ощущение, что, если я напрошусь к философине в гости, мы там будем исключительно обниматься, — Антон невесело фыркнул. — А может, это не травмы, а чистая психосоматика, слишком много всего в голове. — И пока Арсений соображал, что на это ответить, добавил: — Не то чтобы мне к ней хотелось, понятное дело, я для примера. — Вы ведь понимаете, что отношения не обязательно строятся на сексе? — рассудительно заметил тот, хотя от откровенности их разговора было немного не по себе.
Не потому, что тема секса сама по себе была для него некомфортной, с чего бы? Просто то, что Антон доверял ему настолько, чтобы открыто говорить о своих проблемах, было... Он затруднялся подобрать название смеси смятения, признательности, чувства ответственности и чего-то еще, но точно не реагировал отстраненно, как, наверное, стоило.
— Да, но это все равно было бы нечестно. И вообще... — Шастун вздохнул. — Вряд ли кто-то настолько нагрешил, чтобы получить вот это, когда можно найти нормального человека.
— А если с поддержкой станет лучше?
— Так я и сейчас не жалуюсь, — не слишком убедительно возразил Антон. — И сам кого угодно поддержу. Просто... Наверное, раньше я замечал прикольную девчонку, но не знакомился потому, что были другие, более веселые дела, чем гулять и трахаться. Сейчас веселых дел еще больше, но я не успеваю о них вспомнить, потому что тут же всплывает мысль о том, что это больше не для меня по целому ряду причин.
— Я понимаю, — кивнул Арсений. — Но не согласен.
— Ну да, конечно. Если бы согласились, я бы засомневался в вашей профпригодности. — При чем тут моя профпригодность? — он закатил глаза. — В мои обязанности не входит устраивать личную жизнь студентов.
— А, понял, это ваши обязанности как земного воплощения амура, — фыркнул Антон.
— Я точно не собираюсь ни с кем вас сводить.
— Может, — он беспечно пожал плечами. — Но дело даже не в другом человеке. Мне просто не нравится чувствовать себя развалиной и осознавать, что в жизни стало несколько меньше возможностей. Очаровать кого-то — не проблема, но дальше... Да и не тянет. Досадно.
— Но это... теоретическое умозаключение? Что ничего не сложится? — осторожно уточнил Арсений, не уверенный, имеет ли право интересоваться.
— Спрашиваете, был ли у меня кто-то после аварии? — рассмеялся Антон. — Нет, мне хватило теоретического понимания, что не стоит начинать.
— Теоретического понимания, которое, конечно же, является истиной в последней инстанции, — серьезно закивал Арсений. — Вы удивительно самоуверенны, Антон, когда дело касается прогнозов. А есть претендентки? Кто-то кажется вам привлекательной, хотя бы минимально?
Тот покосился на куратора с каким-то странным выражением, а потом ответил с нездоровой веселостью:
— Да. Но говорю же, не стоит. Это объективно плохая идея, даже безотносительно к моему состоянию. У меня всегда были... неоднозначные предпочтения.
— Расскажете? — заинтересовался Арсений. — Ну... — он поджал губы, потом улыбнулся, будто бы через силу, а спустя секунду оживился вполне искренне: — Например, у меня был роман с заведующей театральной костюмерной. Я во время учебы подрабатывал в мастерской, а она иногда заглядывала... Потрясающая женщина.
— Во время учебы... где? — осторожно спросил Арсений.
— Уже после армии, — фыркнул Антон. — Не переживайте, меня никто не совращал. Она была старше всего лет на десять. Очень эффектная, умная и веселая. — Он тепло улыбнулся. — Это было крутое лето.
— Так, а еще? — развеселился Арсений. — Для статистики маловато данных.
— Ну, если говорить о совращении, — вздохнул Шастун, — то моей первой девушкой была воспитательница детского сада. Я встречал ее после дежурной группы, иногда играл с мелкими, если их долго не забирали, потом кормил ее мороженым и выгуливал по парку. Но она не знала, что я школьник. А когда узнала, вместе поржали.
— Как это могло произойти?
— Я был отчаянно храбрым и подошел познакомиться, — тихо рассмеялся Антон. — Ну и она выглядела почти как ровесница. А я... ну, в десятом я был достаточно умным, чтобы сойти за студента. И достаточно энергичным, чтобы совмещать свидания и квесты, которые мы проводили с Любой. Это позже приоритеты распределились не в пользу романтики. Но кстати, когда мы попали в аварию, я встречался с девчонкой. Менеджером из «Икеи». Но она куда-то делась. Правильно, в целом, сделала.
— У вас интересный вкус, — резюмировал Арсений. — За исключением последнего случая. Впрочем, я ничего об этом не знаю. — Думаю, я просто был не тем, кого она ожидала, — пожал плечами Шастун. — Сама что-то придумала, сама настояла на отношениях, сама находила в них проблемы и драмы, потом сама исчезла. Я, конечно, тоже не прав... Надеюсь, у нее все хорошо. А что насчет вас?
— Вы спрашиваете о моем типаже?
— Вроде того, — кивнул Антон, ни капли не смутившись.
— Не думаю, что он у меня есть, — Арсений всерьез задумался. — Просто... обычные девушки. С работы или учебы. Это из того, о чем можно рассказать в приличном обществе, — насмешливо добавил он.
— А о чем нельзя говорить в приличном обществе? — предсказуемо заинтересовался Шастун.
— А как вы думаете? — Арсений прочистил горло.
Антон задумался, оценивающе глянул на куратора и пожал плечами.
— Вы не похожи на человека, который будет что-то делать вопреки желаниям другого, а все остальное мне кажется приемлемым. Но я к приличному обществу отношусь с трудом, даже если постараюсь. Так что было, колитесь?
— В основном — кратковременные знакомства без обязательств.
— А, такое тоже надо было перечислять? — рассмеялся Антон.
«Не только... с девушками», — почти добавил Арсений, но в последний момент передумал. Не то чтобы это могло кого-то шокировать. Он достаточно долго общался с Шастуном, чтобы понимать — тот не был гомофобом. И раз зашел такой разговор, Арсений вполне мог бы упомянуть, что временами не против спать с парнями. Он обычно не афишировал свои предпочтения, он в принципе ни с кем не говорил об отношениях, но с Антоном все было иначе — логичным казалось ответить откровенностью на откровенность. Потому что они были друзьями, а не потому, абсолютно точно не потому, что тот временами слишком уж пренебрегал личным пространством, и это, кажется, начинало давить Арсению на мозги. Он точно не хотел таким образом напомнить себе и ему о дистанции. Да и какая разница, если он все равно не смог поднять эту тему. — Не вижу в этом ничего порочного, — продолжил Антон, и, невзирая на невозмутимый тон, в его глазах появилось и исчезло какое-то странное выражение. — Главное — осознанное согласие и всеобщее совершеннолетие.
— Говорит человек, встречавшийся со взрослой женщиной в десятом классе, — добродушно поддел Арсений, встряхнувшись и выбросив из головы посторонние мысли. — Да какая женщина, она только после педа была, первый год работала. А я... Да ну, блин, так получилось. И я не был настолько тупым, чтобы ей это напоминало скотоложество. От подобного определения Арсений несколько выпал.
— То есть встречаться со школьниками нельзя, потому что они тупые? — переспросил он. — В том числе, — невозмутимо кивнул Антон и объяснил: — Нет, объективно дело в их безопасности и психологическом состоянии, не вопрос, но я говорю о позиции взрослого человека. Это же какое-то извращение. Какой смысл встречаться с кем-то, кто намного... ну, не глупее, но...
— Очевидно, поэтому вас тянет к женщинам постарше? — улыбнулся Арсений. — Потому что для ровесников вы слишком умны?
— Ум здесь ни при чем. Скорее более обширный жизненный опыт. Меня не то чтобы раздражает наивность, просто... — Антон вздохнул. — Я же не нянька. Хочется паритета, а не покровительства с моей стороны.
— Учитывая вашу склонность брать на себя ответственность в любом сколько-нибудь важном деле, думаю, личность вашей девушки должна быть весьма неординарной, чтобы достичь паритета в отношениях с вами.
— Да какая ответственность, о чем вы. Ничего такого, разве что в работе.
Арсений, не выдержав, рассмеялся и поинтересовался с иронией:
— Шастун, буквально вчера вы открывали верхний шкаф на кухне, а я стоял рядом, у столешницы. Помните, что вы сделали?
— А что я сделал?
— Вы поставили ладонь между дверцей и моей головой на случай, если я дернусь и ударюсь. Как ребенку. И таких мелочей...
— Не путайте, — несколько смутившись, возразил Антон. — Я делаю это, во-первых, автоматически, а во-вторых, не потому, что считаю вас, или Поза, или кого угодно неловким или беззащитным. Просто в какой-то момент стал обращать навязчивое внимание на потенциально опасные ситуации. Это такой невроз, который не имеет отношения к личностным качествам окружающих. Простите, если вас это бесит. — Меня это абсолютно точно не бесит, — возразил Арсений, не ожидавший такой горячей речи. — Скорее я восхищаюсь. Не смотрите так, это не издевка. — Он помолчал и несколько посерьезнел: — А вас это настолько напрягает? Я имею в виду потенциально опасные ситуации.
— Да нет, — Антон пожал плечами. — Шишка — это просто шишка. Я не буду убиваться и рвать на себе волосы, если вы ее заработаете. Говорю же, автоматически получается. Зато это очень помогает в работе. С момента переезда сюда никто из игроков серьезно не пострадал.
— Какой полезный невроз.
— От другого я бы избавился.
— Представив, что вы мертвы? — вспомнил Арсений их давний разговор. — Почему это не должно сработать с отношениями?
— В смысле?
Они остановились у машины Арсения, и тот осознал, что совсем не заметил, когда они пересекли всю территорию ЛАИ.