Сексуальность мужчин и женщин
Я за день вылез из кожи вон, Чтобы понравиться всем.
В.Р.ЕД. — Скелет
Первую пару в понедельник Шастун, как и обещал, прогулял. Без его фигуры за последней партой было как-то пусто и непривычно, и, кажется, остальные студенты обратили внимание на отсутствие извечной фразы про капюшон, которая следовала сразу за утренним приветствием.
Черных худи у Шастуна, как теперь знал Арсений, было целых пять штук, с минимальными различиями, а в капюшоне он гонял не потому, что стремился отгородиться от социума — на социум тому было глубоко фиолетово. Просто, по его признанию, одно гипотетическое понимание, что за окном лежит снег, заставляло его мерзнуть. В этом было что-то очень кошачье — Тася, к примеру, тоже усиленно прятала нос в преддверии морозов, хотя в квартире Шастуна было почти жарко и рядом с батареями было невозможно находиться. Арсений в связи с этим передвигался там исключительно босиком и в футболке и всерьез подумывал оставить у Антона шорты.
Удовлетворенный от осознания, что это теплолюбивое существо сидит дома и, хочется верить, все еще спит, Арсений принял лабораторные у группы, проконсультировал относительно порядка получения автоматов, выслушал очередную офигительную историю о преподавательнице философии, по большому секрету узнал, что все-таки произошло с проектором в одной из лекционных аудиторий в пятницу и при чем здесь пропавшая у уборщицы швабра, а также пообещал каждому, кто придет на секспросветную лекцию после пар, кофе за свой счет. Потом отпустил группу на десять минут раньше, добавив:
— Мирон, только вы останьтесь. Есть момент относительно вашего доклада завтра. Сонный, очень помятый, в оранжевом свитере и узких клетчатых брюках, заканчивающихся едва ли не на середине икры, Климов-Большаков медленно кивнул, взъерошив и без того торчащие волосы. Несколько минут, пока одногруппники собирали свои вещи и покидали класс, он провел прижавшись лбом к парте. Потом, когда дверь закрылась, оставляя их вдвоем, резко поднял голову, зажмурился на секунду, сфокусировал взгляд покрасневших глаз на преподавателе и заметил:
— Вы какой-то не такой.
Арсений, раздумывающий, как аккуратнее начать разговор о Ктулху, недоуменно нахмурился.
— В смысле «не такой»?
— Не знаю. Как будто счастливый. Влюбились?
Спросил он это настолько безмятежно и с таким искренним одобрением, что у Арсения язык не повернулся его одернуть и кратко расшифровать понятие субординации. Вместо этого он сказал себе, что это не самое странное заявление, которое он слышал от Мирона, и перешел к делу.
— Я хочу предложить вам сделку. — Арсений оценил заинтересованно округлившиеся глаза и продолжил: — Я делюсь с вами инсайдерской информацией в обмен на некоторые изменения в докладе.
Климов-Большаков сощурился, с ходу подхватывая заговорщическую атмосферу. Разумеется, вот так сюсюкаться со взрослым лбом было странно, но Арсению было отчаянно жаль творческого и оригинального мальчишку, которого ради всеобщего блага предстояло загнать в рамки. Абсурдная тема работы ведь не была провокацией — не после того, как он упорно трудился над реализацией структуры, заваливая своего преподавателя вопросами и делая больше, чем было достаточно в рамках формата конференции. У него была идея позже использовать разработку как инструмент для ролевиков, игроков в «ДнД», писателей, геймдевов и прочих классных ребят, которые сталкивались с необходимостью прописать и организовать собственную вселенную, и это было очень круто, но его настойчивое желание использовать в качестве тестовых данных именно персонажей Лавкрафта было... проблемой.
— О какой информации идет речь?
— Бонусная подсказка, — ответил Арсений, чувствуя себя наркоторговцем на сделке. — Она даст вам фору в новогоднем сценарии. Заметьте, только вам.
На худом, несколько несимметричном, но очень обаятельном лице отразилось недоумение, потом Мирон издал странный звук, средний между осененным вдохом и восхищенным взвизгом.
— Так вы все-таки... — не слишком осмысленно предположил он, требовательно уставившись на преподавателя.
— Да, я все-таки, — подтвердил тот. — Буду одним из координаторов. Надеюсь, вы понимаете, что это...
— Никому не скажу, — клятвенно пообещал Климов-Большаков и уставился на Арсения сияющими глазами. — Как так получилось? — Мирон, я обещал подсказку, а не исповедь. И не просто так.
— А. Да, точно. Я согласен.
— Вы ведь не знаете, о каких изменениях я говорю.
— Думаете, я совсем тупой? — вздохнул студент с некоторым сожалением. — Понятное дело, вы переживаете, что нам обоим достанется за Лавкрафта.
— В тезисах ваш проект подан как универсальная система учета, частным случаем применения которой может быть отображение пантеона мифических существ, — мягко проговорил Арсений, отстраненно удивляясь тому, когда научился озвучивать настолько сумасшедшие заявления с серьезным лицом. — Помните, я говорил о возможности рассмотреть более общий вариант, где будут представлены сотрудники предприятия, к примеру, чтобы не отвлекать внимание от технической реализации? Только для этой конференции, а позже вы сможете продолжить работу над проектом.
— Да не вопрос, — кивнул Мирон. — В саму программу завтра ведь никто не будет смотреть, главное — скрины, а туда я вобью новые данные.
Приятно удивленный, Арсений наблюдал, как студент, чуть поморщившись, поднимается из-за парты. В голове мелькнула неуместная мысль, что тот, вероятно, крайне приятно провел выходные. Поправив очки, он присмотрелся к Мирону внимательнее — только потому, что не хотел упустить момент, когда его состояние начнет вызывать опасения и потребуется навешать ему люлей, чтобы спал по ночам, а не тусил. Причем, судя по характерно неуверенным движениям, либо с очень темпераментной девушкой, либо не слишком осторожным парнем. Конечно, личная жизнь студентов была не его заботой и он не стремился лезть не в свое дело. К примеру, он точно не станет комментировать фиолетовый засос, который угадывался под шарфом, съехавшим в сторону. Или...
— Мирон, — тихо сказал Арсений, чувствуя, как на него опускается абсолютное спокойствие, — что у вас на шее?
Тот нервно вскинул голову, одновременно сминая шарф в попытке скрыть горло, на котором теперь были отчетливо различимы следы пальцев.
— Ничего. Это... — он взял себя в руки и ухмыльнулся. — Знаете, что такое аутоэротическое удушение?
— Знаю, — ровно проговорил Арсений, глядя в глаза студенту. — Но угол не тот. Кто вас так? Тот промолчал, задумчиво перебирая полосатые тесемки на рюкзаке, который так и не закинул за спину.
— Мирон, мне бы очень хотелось, чтобы в конце года в доверенной мне группе осталось столько же людей, сколько и в начале. Будьте осторожны. И бога ради, не молчите, если вы нуждаетесь в помощи.
Климов-Большаков насупился, посмотрел на Арсения и досадливо дернул плечом.
— Ничего такого. Это просто папа, — он помолчал и добавил: — Помощь не нужна. И не говорите, пожалуйста, ничего, сам все знаю.
Арсений медленно выдохнул, стараясь справиться с гневом. Вот ведь урод.
— Наберите мне, если захотите поговорить, — только и сказал он. — Мало ли.
Мирон кивнул и добавил с грустной насмешкой:
— Не переживайте, все окей. Как вы понимаете, я тоже не подарок. — И быстро, пока преподаватель не озвучил написанные на лице возражения, потребовал: — Расскажите про подсказку.