Циклоп говорит
Ветераны космических войск протирают именные бластеры И каждый день гибнут за клочки территории Холодного бескрайнего космоса Он Юн — Космические войска
Дополнительный смысл, не слишком, впрочем, воодушевляющий, возник сам по себе и оказался представлен заседанием кафедры, о котором Арсений успел забыть. К тому же, когда после пар он все же направился в один из компьютерных классов, то не соотнес новоприобретенные обязанности с фактом собрания, собираясь, как обычно, провести положенные полчаса вполуха слушая коллег и занимаясь своими делами. Помимо стандартной отчетности и новостей, уточненного порядка финансирования кафедральных проектов, подготовки разнообразных научных активностей и инцидента с небольшим пожаром в лаборатории, озвучили долги за летнюю сессию и списки на отчисление, и зам по воспитательной работе с присущим ей напором поинтересовалась у Арсения, что думает Мехтиев по поводу своих хвостовок. Тот, не ожидавший к себе никаких вопросов и просматривающий материалы завтрашней лекции, встрепенулся и не вполне убедительно заверил Грановскую, строгую женщину средних лет, что в курсе проблемы и работает в этом направлении. А когда зам переключилась на другие группы, добавил в календарь заметку о том, что следует узнать номер вечно отсутствующего студента. Не могли же они всерьез рассчитывать, что он вникнет в тонкости жизнедеятельности своей группы менее чем за сутки?
В конце собрания, когда атмосфера незаметно переменилась с деловой на товарищескую и оставшиеся в классе преподаватели скомпоновались по небольшим группкам, Тихомиров подобрался к Арсению. Ухмыляясь в ему одному присущей манере — то есть как главгад какой-нибудь фэнтезийной саги за секунду до уничтожения мира, поинтересовался его успехами. А выслушав заверения, что контакт с группой налажен, обрадовал:
— Вы ведь осознали, что информация о конференции касается вас непосредственно? Нужно сагитировать как можно больше ваших ребят подготовить тезисы и сделать доклад. В идеале — половину всего состава.
Арсений, с сомнением нахмурившись, перебрал оный состав в уме. Пара человек были вообще за любой учебный движ, еще нескольких можно попробовать убедить... Что же касается большей части группы — тех устраивал средний балл 4.1, лишь бы не слететь со стипендии, а все, что кроме, пролетало мимо со свистом.
— Чем можно замотивировать?
— Дополнительными баллами по профильному предмету, — хмыкнул Тихомиров, кажется, довольный тем, что новый куратор не питает иллюзий. — Также публикация обязательна при защите диплома, и если кто-то успел определиться с темой, то может закрыть вопрос уже в этом году. Или хотя бы потренироваться.
— Я сообщу им, — кивнул Арсений, крайне неуверенный в успехе затеи.
— Только не через старосту.
— Почему? — не понял мужчина.
— Забьют, — убежденно объяснил Тихомиров. — Соберите их в ближайшие пару дней, донесите, что это нестрашно и прикольно. Что тему можно выбрать интересную, взять консультантом кого захотят, потратить времени как на обычную лабу, накидать текста на несколько страниц, пять минут доложиться — и гордиться собой. И что для них участие как для студентов бесплатное, а человеку с улицы пришлось бы отвалить полтора косаря. Аргументов на любой вкус. Можете еще сладкий приз пообещать.
— Если вы продолжите, я сам побегу подавать тезисы, — хмыкнул Арсений.
— Вот именно! — обрадовалось начальство. — Учитесь, пока вы тут, а я не в маразме.
— Он осмотрелся, как всегда стремительно меняя тему. — Куда делся? Только что ведь тут был.
— Кто?
— Помогатор мой, — Тихомиров прищурился в сторону открывшейся двери, и его скуластое лицо озарилось хищной улыбкой: — Дима, забыл вам напомнить, вы ведь разошлете материалы по конференции преподавателям? Ассистент заведующего кафедрой кивнул, как кивал вообще на все идеи своего не в меру энергичного патрона, скользнул взглядом по Арсению и, нервно поведя плечами, поторопился с занятым видом вступить в беседу с одной из преподавательниц.
Тот прищурился. Позова явно беспокоило его назначение куратором. По-другому перемены в его поведении объяснить не получалось: Арсений прекрасно запомнил, как перед первой парой в понедельник жал ему руку в вестибюле корпуса и все было как всегда. А столкнувшись с ассистентом после сегодняшней первой пары, он заработал странный взгляд исподлобья, совершенно несвойственный простому и открытому молодому человеку. Как будто тот не слишком умело скрывал какую-то провинность, к тому же испытывая угрызения совести. И девять из десяти, это было связано с Шастуном. Последний сегодня добросовестно отсидел положенные три пары, по крайней мере, Арсений мельком видел его в восемь утра, а потом на большом перерыве. Почти ненамеренно, почти не держа в голове его расписание, просто двухметровую фигуру было легко различить в потоке студентов. Арсений не собирался становиться его нянькой, да, но был... заинтригован, получается. Эти двое явно что-то мутили. И наверное, преподавателю, тем более куратору, стоило относиться к малопонятному движу настороженно. Но откуда взялось ощущение, что это обязательно окажется чем-то забавным?
В помощи, а не в надсмотрщике, который, точно так же как и отец, может стать триггером, возразил Арсений сам себе. И из-за интуитивного понимания этого факта он и одобряет Антона заранее, потому что неискренность тот почувствует. Арсений — не слабохарактерный педагог, который идет на поводу. Он просто нашел способ не сделать хуже. Или способ смотреть на ситуацию, который не бьет по самолюбию? Ту самую ситуацию, где он, тридцатилетний мужик, эмоционально вовлекается в чужие семейные трудности, потому что проводит очевидные параллели между собой и своим студентом?
— Дима скинет вам сроки и требования к оформлению тезисов, — резюмировал Тихомиров, увлекаемый прочь из кабинета одной из секретарей деканата.
Очевидно, бегал от нее целый день, раз женщина, казалось, вообще никогда не покидавшая приемной и в воображении Арсения существовавшая исключительно в комплекте с широким письменным столом, погребенным под стопками документов, спустилась к ним и утащила завкафедрой буквально за руку, как нашкодившего школьника.
— Кому неодимовые магниты звонят? — вдруг подал голос Рыбаков, до этого вполголоса травящий байки молодым коллегам, развернул вибрирующий телефон, глянул на ничем не примечательный чехол и вернул его на парту.
— Кто здесь сидел?
Позов отвлекся от разговора, близоруко сощурился на Рыбакова и вдруг встрепенулся.
— Точно, мой. Спасибо, — и, цапнув телефон, поспешил выйти за дверь.
— Так вот, а у меня был костюм химической защиты с противогазом, и я ночью... — как ни в чем не бывало продолжил Рыбаков, а Арсений, нахмурившись, смотрел на дверь, закрывшуюся за Позовым.
Наверное, это было какой-то особой питерской деформацией, потому что больше никого из присутствующих фраза про магниты не смутила. У Арсения же мелькнула и закрепилась в голове простая ассоциация: магниты в крошечных зип-пакетах в изоленте, прикрепленных к гаражам, трансформаторным будкам, скамейкам и трубам. Но этого ведь не может быть? Не так. В конце концов, Позов работал на околотехнической кафедре. И покупал расходники самостоятельно? Арсений коротко выдохнул, собрал свои вещи и, попрощавшись с коллегами, вышел из класса нарочито тихо, на случай, если тихомировский «помогатор» находится в коридоре. Как ни странно, не прогадал: Позов действительно был там, раскачивался с носка на пятку около доски объявлений, прижав телефон к уху.
— Было восемь миллиметров, — услышал Арсений, прикрывая за собой дверь. — Да, но ничего страшного. — Молодой человек потянулся и разгладил психоделическое объявление о начале ноября, уголок которого загнулся из-за соседнего документа. — Адрес прежний.
Он еще пару раз утвердительно промычал, попрощался с собеседником и вздрогнул, заметив тихо приблизившегося коллегу.
— Натупили в интернет-магазине? — добродушно поинтересовался Арсений, сделав вид, будто изучает расписание.
— В прошлый раз, — подтвердил Позов, пряча телефон в карман и неловко складывая руки на груди. — А теперь по размеру пересортицы вычислили и решили сделать скидку на новый заказ, — он поморщился.
— Клиентоориентированность, — пожал плечами мужчина, не улавливая причины его недовольства.
— Могли бы обойтись сообщением. Не люблю звонки, — смущенно объяснил Позов. — И разборки. Поэтому и забил в тот раз.
— У меня есть студент, который о своем отсутствии пишет исключительно на рабочую почту. Даже не в мессенджер, — проговорил Арсений, намеренно упоминая Шастуна, чтобы посмотреть на реакцию.
Что ж, по крайней мере, тихомировский «помогатор» тут же понял, о ком речь.
— Это странно, — торопливо проговорил тот, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Я уважаю его решение, — пожал плечами Арсений. — И ценю хоть такую коммуникацию, потому что вообще-то он не слишком общителен.
— Да, — скорбно кивнул Позов, как будто забыв, что изображает неосведомленность. — Есть такое.
— Может, вам есть что мне посоветовать? В конце концов, вы ближе к студентам, чем я. Впервые за этот странный разговор Дима посмотрел прямо на Арсения. Чуть прищурился, будто оценивая, и наконец спросил:
— А оно вам надо? — И тут же сконфуженно объяснил: — Я слышал, вас назначили куратором. По опыту, слишком инициативных либо игнорируют, либо используют.
— Меня уже игнорируют, — хмыкнул Арсений. — Интересна альтернатива?
— Как вы категоричны. Позов помялся. — И насколько решительно вы настроены? Арсений не сомневался в ответе, который следовало услышать этому нервному молодому человеку.
— Абсолютно не решительно, — расслабленно проговорил он. — Мне есть чем заняться. Мой интерес можно считать данью вежливости. Позов кивнул скорее своим мыслям, чем собеседнику.
— Думаю, студентам нужно больше самостоятельности, — сказал он с заметным облегчением.
Потом снова неловко кивнул, попятился, не выпуская коллегу из виду, и наконец скрылся в преподавательской. Взгляд снова зацепился за черно-лиловую распечатку на доске объявлений.
«Начинается ноябрь, — подумал Арсений. — Очень странный ноябрь».