Заповеди начинающего куратора

Шастун-старший не замедлил объявиться: набрал спустя пять минут после окончания последней на сегодня пары. Видимо, не поленился зайти на сайт вуза, чтобы выяснить его расписание. Почему-то такая предупредительность показалась крайне раздражающей.       
— Добрый, — тон Шастуна-старшего был деловым и несколько торопливым, так что Арсений понадеялся, что разговор не продлится долго.
— Это отец Антона. Удобно говорить?       
— Более-менее, — слукавил Арсений, который не имел на сегодня никаких особенных планов. — У меня есть несколько минут.       
— Этого достаточно. Я знаю, что Клайд Игнатьевич ввел вас в курс дела, но все же хотел поговорить лично и попросить уведомлять меня о любых инцидентах.       
— Давайте проясним, — с усталым вздохом проговорил Арсений, потерев переносицу, — вам нужны сведения о посещаемости и оценках?       
— В том числе, но не в первую очередь. Лебедев вам не сказал, да? — голос в трубке стал тише. — Он, видимо, довольно деликатный человек, и надеюсь, вы тоже, — Шастун помолчал.
— Дело в том, что в прошлом у Антона были проблемы с наркотиками. Арсений нахмурился и сел ровнее.       
— В основном амфетамины и кокаин, — продолжал мужчина почти скучающим, безэмоциональным тоном.
— Я буду признателен вам, если вы поверхностно изучите их действие на организм, чтобы распознать перемены в поведении. Арсений молчал. Он не знал, что следует ответить этому человеку. Разумеется, он понимал, что бывшие наркоманы могут выглядеть как угодно и вовсе не производить впечатления таковых, но в услышанное все равно не получалось поверить. Он медленно провел пальцами по подбородку и ответил:        — Вы ведь понимаете, что куратор — это не нянька и не нарколог. Если вы так переживаете...       
— То почему я отослал его в Литцск? — продолжил за него Шастун-старший.
— Да потому что он не воспринимает ни меня, ни «нянек», как вы выразились, и плевать хотел на специалистов. А в ЛАИ прижился. Его нужно было оторвать от московской компании, и я до сих пор считаю это лучшей своей идеей. И теперь я не хочу там мелькать, дабы не спровоцировать кризис, но в то же время необходимо, чтоб кто-то был рядом с ним. Значительный процент передозировок приходится именно на пролеченных ребят.        Арсений закрыл глаза. Как он вообще оказался втянут в эту историю?       
— Что вы понимаете под «рядом»? — сухо уточнил он. Клайд ведь не ходил за Антоном следом, правильно? Учитывая степень его нагрузки, возраст и очень полезное умение говорить «нет», над которым Арсению, кажется, не мешало бы поработать.       
— Ничего особенного. Просто присмотрите за ним и найдите его, если он пропадет. Если потребуется, вызывайте скорую без колебаний. Что касается репутации вуза, то в Литцске есть частная клиника, там у Антона заведена карта. Мне гарантировали конфиденциальность, никакого скандала.        Арсений снял очки, аккуратно отложил их и с силой потер переносицу. Ему казалось, что это какая-то шутка, глупое недоразумение. Они действительно сейчас обсуждают перспективу передоза у одного из студентов? Того самого, которого Арсений считал самым уравновешенным на факультете? При этом, хотя его родитель и был вполне серьезен и убедителен, Арсению все равно чудилось, что здесь что-то не так. Шастун-старший казался неуловимо неприятным: да, вежливым, да, рассудительным, но то, что он пытался представить как трогательную заботу о непутевом сыне, для Арсения выглядело попыткой бытового тирана дотянуться до своей жертвы. Если бы еще Антон мог поговорить с Арсением по-человечески...        Ему очень не хотелось принимать сторону Шастуна-старшего. Не хотелось служить этому типу мальчиком на побегушках, не хотелось начинать думать о своем студенте в этом ключе. Ежедневно ждать, что тот что-нибудь упорет, держать в голове его расписание, тщательно пересказывать институтские новости его отцу и подсчитывать, сколько неизменных четверок Антон заработал за неделю. Даже просто думая об этом, Арсений казался себе идиотом.       
— Я не могу быть с ним все время.       
— Естественно, — с некоторой досадой согласился мужчина. — Я не настолько наивен, чтобы думать, будто вы удержите его, если он решит совершить глупость. Я прошу вас сообщить, если это случится.       
— Хорошо, — выдохнул Арсений, больше затем, чтобы закончить неприятный разговор, чем потому, что принял ситуацию. О нет, с ней он намеревался разобраться, потому что выбесила его эта Санта-Барбара весьма конкретно. Он даже удивился таким ярким эмоциям: последние месяцы проходили в некотором будничном оцепенении, как через мутное стекло, и он отвык настолько откровенно быть чем-то недовольным. А теперь Шастуну придется с ним поговорить и озвучить свою версию событий, потому что предоставленная его отцом Арсения не устраивала. Потому попрощавшись, он спустился в преподавательскую за папкой, которую передал ему Клайд. Та была совсем тонкой — в основном какие-то справки и анкеты. Взгляд зацепился за ту, что была озаглавлена «Творческий потенциал группы». В самом низу отыскалась фамилия, за сегодняшний день набившая оскомину, а напротив короткая запись неразборчивым, но изящным почерком: «Не обнаружено». Арсений фыркнул, пролистал несколько файлов и нашел наконец таблицу с контактными данными. Если верить ей, Антон проживал в общежитии — странно, учитывая состоятельного родителя. Или тот считал, что так у его чада меньше шансов снова влипнуть в историю с наркотиками? Переписав в заметки номер корпуса и комнаты, а также сохранив номер телефона, Арсений вернул папку на отведенную под его нужды полку на общем стеллаже, повесил на плечо сумку с ноутбуком и двинулся было к выходу, но наткнулся на внимательный, даже встревоженный взгляд ассистента завкафедрой, который расположился за одним из столов. Позов, стриженный под машинку, в прямоугольных очках и пестром свитере, который мог быть как ультрамодным, так и провалявшимся на антресолях несколько десятилетий, вряд ли отдавая себе в этом отчет, имел крайне напряженный вид.        — Я могу вам помочь? — притормозил Арсений, изумляясь тому, насколько круглыми, оказывается, бывают глаза вечно близоруко сощуренного ассистента.       
— А? — едва ли не испуганно переспросил Позов и тут же помотал головой. — Все хорошо, Арсений Сергеевич. Кое-что вспомнил, — он сглотнул и облизнул губы.
— Кажется, я кое-где накосячил. Нужно позвонить. Преподаватель несколько удивленно кивнул, поправил ремень на плече и, коротко попрощавшись с суетящимся Позовым, все еще бросающим на него странные взгляды и безуспешно пытающимся выглядеть как обычно, вышел за дверь. Повинуясь неожиданному порыву, оглядел пустой коридор и чуть задержался у преподавательской, на всякий случай сделав вид, что изучает доску объявлений. В самом ее углу была прикноплена распечатка формата А5 — какая-то психоделическая абстракция в черно-лиловых тонах с надписью крупным шрифтом: «ВНИМАНИЕ! НАЧИНАЕТСЯ НОЯБРЬ!» Покачав головой на странное напоминание о приближающейся сессии, Арсений различил за неплотно прикрытой дверью какой-то невнятный звук, будто кто-то подавился вдохом, а следом бормотание Позова, в котором он спустя мгновение с изумлением различил: «Шаст-Шаст-Шаст!» Дальнейших слов разобрать не удалось, поскольку Позов говорил приглушенно, но наблюдение все равно было крайне любопытным. Начать с того, что Арсений никогда не подумал бы, что тот общается с Антоном. И потом, он ни разу не видел молодого человека настолько взволнованным. Из-за чего? Не потому ли, что тот подсмотрел, как новый куратор интересовался адресом Антона, он кинулся ему звонить? И предупредить о чем? О возможном визите в общагу? Что вообще происходит вокруг Шастуна? От произнесенной про себя фамилии начинал дергаться глаз. А растревоженное любопытство и нечто сродни азарту требовали разобраться со всем немедленно, забив на сомнительные перспективы этого порыва и очередной раздел диссертации, который следовало закончить. Это было заманчиво, а еще — слишком предсказуемо. И Арсений не стал менять планы.