Правила фокусников
Расскажи, кто ты такой,
Почему всегда налегке
Космос на потолке — Рельсы
Спустя половину рабочего дня мысль проявить минимальную инициативу и посмотреть, что будет, все еще казалась удачной. Поэтому, когда крошечная аудитория, где он только что провел практическое занятие, опустела, Арсений взял со стола телефон, зашел в сообщество Оле-Лукойе и отыскал его самого среди пользователей. Помедлил мгновение, слегка волнуясь, а потом открыл окошко переписки и быстро напечатал:
«У меня очень много вопросов». Чувствовал он себя при этом так, будто затеял телефонное хулиганство и рисковал нарваться на гневную отповедь, и это было совершенно необъяснимо. Неужели незаметно для себя проникся тревожными теориями о личности Оле-Лукойе, которые курсировали по сообществу? Ответ пришел всего спустя минуту.
«Дайте угадаю: "Что это было?"».
«Скорее «почему это было?», но вряд ли все так просто и вы ответите. Поэтому я бы начал с того, как мне вернуть одежду и телефон», — напечатал Арсений, сунул ноут в сумку и вышел из аудитории.
«Оставьте у себя, — прочитал он на подходе к столовой, куда направился за очередной дозой кофеина. — Считайте это подарком». Такого Арсений не ожидал.
«Слишком дорогой подарок», — настороженно заметил тот, периодически поглядывая в экран, прошел мимо небольшой очереди, пользуясь преподавательской привилегией, и разжился чашкой кофе. Отвечая на традиционную попытку Кати его накормить, вспомнил, как переживал Позов, узнав, что та придет на его лекцию, и с трудом сдержал улыбку, хотя диалог с Оле-Лукойе его немного напрягал.
«Не настолько дорогой, как вы, должно быть, считаете, передвигаясь по морозу в пальто поверх футболки», — прочитал он ответ, забирая сдачу, и не поверил своим глазам. Он не сразу нашелся, что ответить. Во-первых, в голове с трудом укладывалось, что этот человек оказался настолько в курсе подробностей вчерашнего вечера, когда Арсений действительно накинул свою сомнительную верхнюю одежду на домашнюю футболку. А во-вторых... надо же быть таким язвой! Перебирая варианты ответа в поисках достаточно остроумного, он не сразу заметил еще одно сообщение:
«А если брать напрямую у производителя — вообще копейки. Так что оставьте у себя, пригодится».
Это было интересно.
«Вы меня вербуете?» — предположил Арсений, присаживаясь за один из столиков, чтобы не стоять столбом.
«Вы хотите быть завербованным?»
«Не уверен».
«Тогда я просто хочу попросить об услуге, если вы не против. Можем ли мы использовать видео с вашим участием для промоматериалов? Они не будут размещены в свободном доступе, только демонстрироваться по запросу потенциальных заказчиков». «Это можно считать ответом на вопрос: «Почему я?» Вам нужен был пример немолодого и не слишком сообразительного участника?»
Этим нелестным определением он собирался только поддеть Оле, на самом деле не считая себя таковым. Да, он тупил в процессе, но не настолько, и теперь просто хотел вывести собеседника на эмоциональную реакцию, чтобы узнать о нем больше.
И, кажется, получил ее. Знакомый рингтон, составленный из максимально неприятного человеческому уху сочетания звуков, которое невозможно было игнорировать даже в глубоком обмороке, раздался уже спустя полминуты после отправки сообщения.
— Затрудняюсь распознать интонацию ваших слов, — объяснил свой звонок голос, пропущенный через фильтр, тот же, что он слышал во время вчерашнего квеста, и на мгновение Арсений растерялся.
Впрочем, уже через секунду понял, что, скорее всего, они оба использовали одинаковый софт для изменения голоса или даже тот был вшит в его собственный телефон. Это казалось более вероятным, чем то, что вчера его приключения координировал Оле-Лукойе лично. Или так и было, а парень в маске был простым актером, чья работа закончилась около бара на Андерсена?
— Это была шутка или проявление недовольства? — продолжал голос. — Если последнее, то я лишь поинтересовался вашим мнением относительно промоматериалов, а не ставил условий.
Несколько секунд Арсений молчал, а потом сдержанно проговорил:
— Добрый день.
— Добрый, — согласился голос, кажется, смягчившись. — Что насчет моего вопроса? Мне важно понимать.
— Мне тоже, — вежливо, но довольно твердо возразил Арсений. — Почему я?
В трубке повисло молчание.
— Я, безусловно, благодарен за эти впечатления, — продолжил он, осознавая, что его слова можно было принять за наезд. — Искренне благодарен и очень доволен вечером. И хочу разобраться...
— Вы не думали о том, почему фокусникам не полагается раскрывать своих секретов? Как и повторять фокус дважды.
— Жаль, — только и сказал Арсений.
— Вам жаль?
Тот молчал, не зная, что сказать, колеблясь между сентиментальными откровениями и попыткой настаивать на ответах, чтобы удовлетворить не на шутку разыгравшееся любопытство.
— Вы можете использовать видео, — сказал он. — Думаю, это меньшее, что я могу сделать в благодарность. Достаточно устного согласия или мне что-то подписать?
— Я отправлю документ на печать с компьютера в преподавательской на вашей кафедре. Подпишите и оставьте на подоконнике.
— Так и знал, что у вас есть свои люди в ЛАИ, — не сдержавшись, проговорил Арсений и тут же добавил: — Помню. Не раскрывать секрет фокуса.
— И еще забрать бы камеру из вашей машины. Но это не срочно, можете снять сами и оставить пока у себя. Вряд ли вам понравится идея ездить с ней теперь, когда это не вопрос вашей безопасности. Она за правым козырьком. Странно, что вы с утра не заметили.
— Фокусники ведь не выдают секретов?
— Фокус закончился вчера, а теперь это ваше личное пространство. К тому же, у вас слишком хорошая машина, чтобы ее было так легко вскрыть.
— Так вот в чем истинная причина.
— Не берите меня на слабо, Арсений, — хмыкнул голос. — Вы бы предпочли, чтобы я нашел специалиста?
— Определенно нет, — быстро ответил тот, насмешив собеседника.
— Договорились. А теперь мне пора.
— На этом все? — спокойно поинтересовался Арсений, чувствуя неясные сожаления.
— С чего вы взяли? — изумился голос, и его веселье было различимо даже через фильтр. Убирая телефон от уха, Арсений подумал, что это определенно хорошая новость. Он был не готов так просто отказаться от попыток добиться хотя бы части правды. Да и... откровенно говоря, не хотел, чтобы все заканчивалось.