152 км
На станции, которой больше подходило уютное «полустанок», Арсений оказался за восемь минут до назначенного времени, с шальной улыбкой на горящем от холодного ветра лице и неблагоразумным желанием расстегнуть куртку или хотя бы снять оказавшийся слишком теплым бафф. Заглушив мотор, он поднялся на бетонную платформу длиной едва ли больше двадцати метров, остановился под одиноким желтым фонарем и огляделся. Две колеи, припорошенные снегом, уходили вдаль, на небольшом деревянном домике, вроде бы предназначенном для смотрителя, висел амбарный замок, а единственное окно было занавешено желтой шторкой. Чуть в стороне находился стенд, в том числе сообщающий, что у станции даже нет названия и обозначается она как «152 км». Ниже следовало потрепанное непогодой расписание движения поездов и продолжительность остановок — не больше трех минут. А поскольку единственным проявлением цивилизации на несколько километров вокруг была полузаброшенная, а то и вовсе опустевшая деревня, которую недавно проезжал Арсений, вероятно, основной функцией полустанка было позволить курильщикам в несколько затяжек расправиться с сигаретой и юркнуть обратно в тепло вагона.
Он достал телефон, глянул на время — четыре минуты. Это, разумеется, если поезд прибудет вовремя. Крутанув в руке неубиваемый кирпич, который действительно показал себя таковым, не разрядившись и на пару процентов и стойко выдерживая холод, Арсений зашел в принятые вызовы и, ни на что не рассчитывая, набрал единственный номер из списка. Как ни странно, сначала он услышал гудки, а уже спустя пару секунд — все тот же измененный голос.
— Слушаю. Обработка сглаживала эмоции, но кажется, человек на том конце был спокоен и доброжелателен.
— Как мне поступить со снегоходом? — спросил Арсений, оглядываясь на припаркованный транспорт.
— Переживаете за наше имущество? — хмыкнул голос, в котором угадывалась ироничная улыбка. — У вас не так много вариантов, мне кажется.
— Просто оставить? — все же уточнил Арсений.
Он поймал себя на мысли, что хочет слышать чей-то голос, пусть даже пропущенный через фильтр. Не потому, что вдруг испытал страх или одиночество, напротив. Он был, пожалуй, счастлив и, проведя несколько часов наедине с собой, теперь чувствовал потребность разделить эмоции с человеком, способным его понять. Удивительное обстоятельство для того, кто с любыми чувствами предпочитал справляться самостоятельно. И, кажется, собеседник понял его, потому что не ограничился коротким «да».
— Мы заберем его, не беспокойтесь. Как вы себя чувствуете, Арсений?
— Спасибо, я... — он хотел сказать «нормально», но это было далеко от правды, а более эмоциональные эпитеты как-то не сочетались с деловым тоном собеседника. — Под впечатлением, — наконец сдержанно ответил он.
— Устали, — голос утверждал, а не спрашивал. — Ничего. Мы почти закончили.
Сложно сказать, какие чувства вызвало у Арсения это известие. С одной стороны, он действительно чертовски устал. Неудивительно, учитывая, что было почти три ночи, и последние восемь часов его жизни нельзя было назвать спокойными. Он был голоден, голова кружилась от непривычного обилия кислорода, в глубине души его беспокоила судьба машины, и все же...
— Спасибо, — вздохнул Арсений, различая в ночной тишине тихий стук колес приближающегося поезда. — Это было круто. И я очень о многом хочу спросить, но вы ведь не ответите?
Трубка тихо хмыкнула.
— Сейчас — точно не отвечу, — собеседник выдержал паузу и добавил: — Вы отлично справились. Не ожидал.
— Разве?
— Поверьте, — подтвердил он, снова помолчал, а потом вдруг издал странный звук, который Арсений опознал как искаженный программой смех. — Леня звонил отчитаться и похвастался, что та девушка оставила ему свой номер. Так что вы сегодня сводник. А еще нечистая сила и отец второклашки, — странный звук повторился. — Хорошей ночи, Арсений. Точнее, ее остатка. Хотите, я позвоню в ЛАИ, скажу, что на территории бомба? Поспите подольше...
— Не нужно, — осторожно отказался тот.
— Я шучу. Не стоит людей дергать. И мне пора. Последнее: на соседних от вас местах едут два других игрока. Не общайтесь с ними особо, а то настрой собьете, они только начинают. А как будете выходить в Литцске, передайте, если не сложно, что четырнадцать — их счастливое число. Сделаете?
— Конечно, — удивленно кивнул Арсений, наблюдая, как свет прожектора на верху кабины приближающегося локомотива становится все ярче. — Код?
— Количество голубей, которых они должны поймать, — фыркнул голос. — Спасибо. Не забудьте только.
— Забудешь тут.
На этом они распрощались. Поезд, прибывший минута в минуту, с громким лязгом остановился у бетонной платформы, Арсений, пропустив пару курильщиков в пластиковых шлепках и расстегнутых ботинках, предъявил изумленному проводнику билет и, не дождавшись вопроса про паспорт, двинулся по почти пустому плацкартному вагону к нужному месту. Где совершенно незнакомые парень с девушкой, в обнимку устроившиеся на нижней полке, встретили его словами:
— Арсений Сергеевич? Мы заказали для вас чай. И еще... Тут вам передали. Сказали, что от зайчика.
В непрозрачном свертке, упакованном так тщательно, будто внутри был килограмм кокаина, обнаружился десяток бутербродов с ветчиной. Помня о просьбе не сбивать настрой ребятам, которые, кажется, даже моргать забывали от изумления, Арсений невозмутимо кивнул и предложил им угощаться.