Глава 17
София
Прошла еще одна неделя. Теперь каждое мое утро начиналось не с пуантов и балета, а с глухих ударов о маты. Но сегодня тренировка была особенной. Вместо привычных легинсов и футболки, Риккардо заставил меня надеть длинное платье с глубоким разрезом и туфли на небольшом каблуке.
Я стояла в подвале. Лампы дневного света гудели, отражаясь в зеркалах. Сегодня всё было иначе.
Риккардо настоял, чтобы я тренировалась в том, в чем меня может застать реальная опасность. На мне было узкое шелковое платье глубокого изумрудного цвета — подарок Алессандро — и туфли на тонкой шпильке.
— Платье — это не просто одежда, София. Это твоя ловушка или твое прикрытие. Выбирай сама, — голос Риккардо звучал сухо.
Он снова пошел в атаку, резким движением пытаясь перехватить мою правую руку. Еще неделю назад я бы зажмурилась и сжалась. Но не сегодня. Сердце бухало в ребра, пот застилал глаза, а хвост на затылке давно растрепался, и мокрые пряди липли к лицу.
В момент, когда его пальцы почти коснулись моей кожи, я вспомнила всё, чему он меня учил. Я не стала сопротивляться его силе. Напротив, я резко ушла в сторону, используя инерцию его же рывка. Мои ноги, закаленные годами у станка, сработали как пружины. Я сделала короткий, хлесткий выпад и нанесла удар локтем снизу вверх, прямо в челюсть.
Раздался глухой стук. Риккардо отступил на два шага, прижимая ладонь к губе. На мгновение в зале повисла звенящая тишина.
— Неплохо, София. Очень неплохо, — он медленно убрал руку, слизывая каплю крови. В его глазах, обычно холодных и оценивающих, впервые промелькнуло нечто похожее на уважение. — Твоя балетная растяжка — это твое тайное оружие. Ты бьешь под такими углами, которые обычный боец просто не успеет просчитать.
Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени от прилива адреналина.
— Я просто... я не хочу больше падать, Риккардо.
— Хватит на сегодня, можешь идти— раздался низкий, бархатный голос из угла зала.
Алессандро сидел на кожаном диване в тени, наблюдая за нами всё это время. Я даже не заметила, когда он вошел. Он поднялся — высокий, статный, в безупречной белой рубашке с расстегнутым воротом. Риккардо кивнул ему и молча вышел через тяжелую дубовую дверь, ведущую во внутренние помещения особняка.
Я потянулась к скамье, где лежало свежее белое полотенце. Уткнулась в него лицом, впитывая жар и усталость. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах, но это была правильная боль. Боль живого человека, а не фарфоровой куклы.
— Подойди ко мне, лебедь, — тихо позвал Алессандро.