Глава 22

София

Прошло три дня, но мир вокруг меня превратился в кисель. Солнце за окном казалось тусклым пятном, а звуки дома доносились до меня словно через толстый слой ваты.

Я открыла глаза, чувствуя, как веки налиты свинцом. В голове пульсировала тупая, тягучая боль. Странно. Лихорадка ушла, но на смену ей пришла эта бесконечная, липкая сонливость. Я засыпала после завтрака, проваливалась в беспамятство после обеда, и сны мои были наполнены багровыми пятнами и блеском ножей.

Дверь тихо скрипнула. Я инстинктивно сжалась, рука сама дернулась к матрасу — там, в глубине, лежал мой «Ад» и запонка Давида. Мои единственные якоря в океане лжи.

В комнату вошел Марко. На нем был тот же безупречный костюм. Он нес поднос.

— Доброе утро, синьорина, — его голос был ровным, чересчур спокойным. — Вам пора принять лекарство.

Он поставил поднос на прикроватный столик. Фарфоровая чашка звякнула о блюдце. Я приподнялась на локтях, борясь с головокружением.

— Где Клара? Почему завтрак приносишь ты? — я старалась, чтобы голос не дрожал.

— Клара занята на кухне, а Алессандро приказал мне не спускать с вас глаз, — Марко протянул мне чашку. — Пейте, это особый сбор трав. Клара сама заваривала. Поможет убрать слабость.

Я взяла чашку. Пар поднимался над золотистой жидкостью, но запах... запах был странным. Травяной, да, но под ним скрывалось что-то еще. Едва уловимый, резкий, металлический привкус, который коснулся моих рецепторов еще до первого глотка.

Я сделала крошечный глоток. Горько. И этот холодный, стальной привкус на языке, от которого заныли зубы.

— Горько, Марко. И на вкус как... как железо, — я поморщилась, внимательно глядя ему в глаза.

Марко даже не отвел взгляда. Его лицо оставалось непроницаемым камнем.

— Клара добавила туда укрепляющие коренья, синьорина. Вы потеряли много сил. Пейте все, до дна. Хозяин очень расстроится, если узнает, что вы капризничаете.

«Хозяин расстроится». Угроза, завернутая в заботу. Я посмотрела в чашку. Там, в отражении темной воды, я видела свое бледное лицо и тень Марко за спиной.

В голове вспыхнули слова Джека перед смертью: «Марко хотел толкнуть Алессандро под обломки...» Если он предатель, то этот чай — не лекарство. Это мой медленный билет в небытие. Они хотят, чтобы я спала. Чтобы я не задавала вопросов. Чтобы я не видела, как Давид стирает следы.

— Я допью позже, Марко. Сейчас меня тошнит, — я поставила чашку на столик.

— Синьорина, — Марко сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Нужно сейчас. Пока горячее.