Глава 7
София
Ночь в подземельях этого особняка казалась вечностью, но утро принесло лишь новую форму плена. После вчерашнего визита Алессандро в мою спальню, после его признания о том, кто он такой — глава Каморры, — воздух в комнате стал казаться ядовитым. Я почти не спала, вслушиваясь в шум дождя за окном и представляя, как папа и Лука ищут меня по всему Риму.
Утром на кровати я обнаружила сверток. В нем лежало платье — короткое, из легкого синего шелка, с невероятно пышной юбкой, которая при каждом движении напоминала взмах крыльев испуганной птицы.
Цвет был таким же глубоким и холодным, как мои собственные глаза, когда я смотрела на него в зеркало. Это платье подарил мне сам дьявол — Алессандро Риццони. Надевая его, я чувствовала, как шелк обжигает кожу, словно клеймо собственности.
Я медленно спускалась по широкой мраморной лестнице. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте холла. Юбка летела за мной, но я чувствовала себя не принцессой, а трофеем, который выставили напоказ.
Столовая представляла собой торжество холодного камня и безупречной симметрии. Огромное помещение с высокими сводчатыми потолками было залито мертвенно-бледным светом, падающим из панорамных окон, которые выходили на кипарисовую аллею.
В центре, словно хребет древнего чудовища, тянулся длинный обеденный стол из черного полированного обсидиана. Его поверхность была настолько зеркальной, что в ней отражались хрустальные капли массивной люстры, похожие на застывшие слезы.
Стены, облицованные серым мрамором с
тонкими, как вены, прожилками, были лишены картин — лишь тяжелые подсвечники из кованого железа вносили в интерьер долю готической суровости. Под ногами расстилался ковер глубокого винного цвета, который полностью поглощал звук шагов, создавая гнетущую, вакуумную тишину.
Здесь пахло не домашним уютом, а стерильной чистотой, дорогим воском и сталью. Каждое кресло с высокой спинкой, обитое темной кожей, стояло на строго выверенном расстоянии друг от друга, подчеркивая дистанцию между теми, кто решался здесь сесть.
Это было место не для семейных обедов, а для заключения сделок и вынесения приговоров.
В столовой пахло дорогим табаком и свежесваренным кофе. Алессандро уже был там. Он сидел во главе стола, безупречный в своей черной рубашке, и листал что-то в телефоне. Я замерла в дверях, чеканя каждый шаг, и вошла, стараясь не смотреть на него.
Я опустилась на стул на самом краю стола.