Глава 31

София

Я видела, как врачи пытались запустить его сердце. Огромные разряды...Но, он все никак не хотел возвращаться...

— Алессандро! Нет! — мой крик ударился о кафельные стены и вернулся ко мне пустым эхом.

Я хотела вбежать внутрь. Мне казалось, что если я буду рядом, его сердце не посмеет остановиться. Но чьи-то сильные, дрожащие руки обхватили меня поперек груди.

— София, стой, — это был голос Луки.

Я дергалась, как раненый зверь, не чувствуя ничего, кроме дикого желания прорваться. Свежие корки лопались, кожа мокла, но я впивалась пальцами в предплечья Луки, пытаясь вырваться.

— Пусти меня! Я должна быть там! — я задыхалась. Воздуха в коридоре катастрофически не хватало.

— София, посмотри на меня! — Лука развернул свою инвалидную коляску так, чтобы преградить мне путь, и крепко сжал мои ладони. — Ты не поможешь ему там. Ты только помешаешь врачам.

Риккардо стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к белой стене. Сейчас он выглядел так, будто из него выкачали весь воздух. Лицо серое, челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. Он не смотрел на нас. Его взгляд был прикован к полу, где красные капли тянулись пунктиром к самым дверям операционной.

Риккардо медленно провел рукой по лицу, и я увидела, как дрожат его пальцы.

— Я не уберег его, — едва слышно произнес он. — София, я...

— Не надо, — перебила я его, захлебываясь слезами. — Никто не мог. Давид был безумен.

Лука мягко потянул меня за собой, подальше от этих страшных дверей. Колеса его кресла тихо шуршали по линолеуму. Он оттащил меня к большому окну в конце коридора.

— Дыши, Соф. Просто дыши, — прошептал брат, прижимаясь лбом к моему бедру, пока я стояла у стекла, глядя в ночной Рим.

Прошло три часа. Или триста лет.

В коридоре повисла тишина, такая тяжелая, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Мы превратились в тени. Мой отец сидел на жестком пластиковом стуле, ссутулившись, а рядом сидела маленькая Ливия. Его плечо было перевязано, белая марля пропиталась красным, но он даже не морщился. Он просто смотрел в одну точку на полу, медленно перебирая здоровой рукой край своего пиджака.

Риккардо мерил коридор шагами. Десять шагов к дверям. Десять шагов обратно. Тук-тук-тук — стучали его тяжелые ботинки. Каждый этот звук ввинчивался мне в виски, как раскаленный гвоздь.

Я не могла сидеть. Я сползла на пол прямо в углу, обхватив колени руками. Я уткнулась лицом в колени, и этот запах снова перенес меня на пирс.

«София... моя София...» — его голос звучал в моей голове, перекрывая гул больничных кондиционеров.