Глава 1
— Так, ведущей деятельностью подростка является интимно-личностное общение...
Ученики в аудитории вслушивались в слова преподавателя, конспектируя их в своих тетрадях. Рамон сидел на задней парте, упорно глядя в задания контрольной. Он пришёл на занятие курса ниже, дабы добрать баллов по дисциплине. Но, к его сожалению, вместо решения задач он вновь черкал набросок на уголке клетчатой бумаги. Кажется, получилось солнце в зените. Хоть где-то, а то сейчас и солнца-то за окном не видать, только тучи.
Парень поглядывал на циферблат телефона, удручённо вздыхая. Его друг опаздывал. Снова. Давно стоило привыкнуть, не так ли?
Дверь едва слышно открылась, и из-за неё выглянула косматая макушка. Рамон сразу узнал в этом взлохмоченном нечто своего хорошего друга, который, не изменяя себе, вновь пришёл позже всех. Юноша в дверях почти моментально заметил тёмный силуэт на задних партах — Рамон. Парень, надеясь, что его не увидят, старался прошмыгнуть в аудиторию.
— Господин Бруно! — раздался звонкий голос, и юноша испуганно обернулся, сжимая в руках лямку сумки: перед ним стоял преподаватель, грозно поправляя очки. — Первая неделя учёбы, а Вы уже позволяете себе опоздания?
— Простите, у меня были некоторые обстоятельства.
Преподаватель демонстративно махнул рукой, дескать, уходи давай, и парень поспешил на задние парты, подсаживаясь к Раму.
— Что в этот раз? — в шутку спросил художник, любопытно смотря на Бруно. В ярких голубых глазах, контрастирующих на фоне тёмной кожи, блестел озорной огонёк.
— С девчонками до утра отдыхал, — Дилан изобразил довольную улыбку, очевидно иронизируя.
— Да? Правда?!
— Нет, конечно, — фыркнул парень, записывая дату на листе. — Я с друзьями на ночёвке был.
— И?..
— Проспали. Будильник не сработал. Пришлось спешить на пары.
— И с кем ты ночевал?
— С Лиамом и Мирой.
— Ого. А почему меня не позвал, раз там все наши были?
— Ты сам отказался приходить, сказав, что у тебя подготовка к контрольной.
— А меня нужно было уговаривать, — помолчав пару секунд, юноша задал вопрос, точно невзначай: — Интересно, что сделают с Лиамом, если он тоже опоздал?
— А ему-то что? И слова не скажут.
— Точно, он же любимчик учителей, неудивительно. Нам с тобой до него далеко.
— Поучились бы у него, а то так и будем в этой пансионной иерархии на самом дне.
— Не надо тут меня к себе приплетать. Меня хотя бы девочки любят.
— Тоже мне, повод для гордости.
Дилан пытался поспевать за диктовкой преподавателя, сокращая все слова, которые только можно. Рама это забавляло, ибо после, читая собственные лекции, Бруно возмущается и говорит только что-то на уровне «как так вообще писать можно, кусок идиота?!»
— Что ж, всем спасибо, можете быть свободны.
Дилан закидывал вещи в сумку, но тут услышал своё имя из уст преподавателя.
— Дилан Бруно, попрошу задержаться.
Рам, услышав это, тихо шепчет другу с лёгкой ухмылкой:
— Я тебя подожду снаружи.
Бруно кивает, непроизвольно сглатывая слюну.
Когда в аудитории уже никого не осталось, мистер Калланд сел за стол, указав на место напротив себя. Бруно лишний раз пришёл к мысли, что педагог совсем не походил на преподавателя психологии, которого ожидаешь увидеть в первую очередь. Это была не доброжелательная женщина или не милый дедушка, а молодой мужчина с весьма, как сказал бы Лиам, нестандартным способом ведения бесед со студентами. И поначалу Дилану он очень нравился. Нравился до момента, пока не почувствовал на собственной шкуре, каково с ним разговаривать.
— Вы регулярно опаздываете. Ладно, если бы пару раз, ладно, если бы где-то далеко жили. Но систематично? Учитывая, что общежитие буквально в трёх шагах от Вас?
— У меня не прозвенел будильник. Я проспал. И виноват, не отрицаю, — серьёзно отвечает Дилан.
— Спасибо хотя бы за честность, — преподаватель поправляет очки. — У Вас ведь всё ещё не закрыт долг по психологии, верно помню?
— Верно. Я хотел к Вам подойти, чтобы...
— Есть предложение. Скоро будет Хербстфест. Вы на нём выступаете?
— Нет.
— Теперь выступаете.
— Но почему? — Ди невольно сжимает кулаки, ногти впиваются в кожу. — Разве так можно делать?
— Считайте это... педагогическим экспериментом. Вы же знаете — я не сторонник скучных пересдач. А что, не хотите закрыть долг одним выступлением?
— Но на Хербстфесте могут выступать только группы учеников!
— У Вас друзей нет? Даже если нет, как раз на личном опыте изучите тему интимно-личностного общения, это будет ценным опытом для Вас. И я засчитаю Вам это мероприятие как зачёт за предыдущий семестр.
— Но...
— Вы бы не делали таблицу по возрастной психологии, вот Вам альтернатива. Тем более, там, как слышал, не хватает групп от старших учеников. Так что, Вы согласны?
Ди кусает внутреннюю сторону щеки, мгновенно кивая. Калланд вообще был странным: вечно придумывал какие-то схемы вместо обычных наказаний. Мысль о зачёте и возможности показать свои таланты на сцене перевесила нежелание участвовать в суматохе. Дилан никогда не был из тех, кто боялся сцены. Наоборот, был любителем быть на виду. Так он чувствовал себя комфортно. Вот наедине его часто настигало чувство тревоги и загнанности в угол.
А тут одно выступление — и долга нет.
— Да.
— Вот и хорошо. Удачной подготовки к Хербстфесту. Только, прошу, хотя бы там не опоздайте.
Дилан разворачивается, направляясь к двери. Выходя, видит перед собой обеспокоенное лицо Рама. Художник прекрасно знал, как Дилан всегда переживал из-за задолженностей по учёбе, поэтому просто не мог оставить Бруно одного после разговора с преподавателем. Особенно таким, как Калланд.
— Что он, накричал? Отстранить от занятий, нажаловаться ректору, отчислить захотел?! Не волнуйся, всё будет хоро-
— Нет. Он закроет мне долг.
— Это же супер! Чего такой кислый?
— Мне нужно выступить на Хербстфесте.
— Всего-то?
— Конечно, особенно когда ты не планировал выступать в этом году, поэтому даже представлений нет, что делать на сцене, — злобно бубнил Дилан, явно погружённый в раздумья.
— Ну, ищи плюсы! Выступишь, получишь кучу поклонников! Как девчонки из Сумеречных Роз¹!
— До недели феста не так много осталось. А я даже не знаю, с кем выступать!
— Я вряд ли смогу выступить с тобой, сорри. Работы выше крыши. Сам знаешь, я с девочками каждый год работаю. А так... Времени примерно месяц, успеешь! Может, поговоришь с Лиамом? С Мирой?
— Боюсь, что они и без того заняты.
— А зачем согласился тогда?
— Это очень лёгкий способ закрыть долг. Да и хочется хоть раз выступить.
— Ну... Слушай, попробуй всё-таки поговорить с ними. В случае чего я могу перекинуться парой слов с Розами. Хоть чем-то помогу.
Ди хмыкнул.
— Ага, так они мне и помогут. Особенно учитывая тот факт, что они не первый год на Хербстфесте выступают и даже наработали фанбазу, а я какой-то левый парень.
— Я лучший друг одной из девушек группы, так что-о-о... Не отчаивайся.
Они шли по коридорам и лестницам центра занятости. По пути с Рамом и Диланом то и дело здоровались другие ученики. Их знали как хороших парней-старшеклассников, с которыми приятно поболтать на перерыве. В центре бушевала жизнь. Даже во время простой прогулки можно было рассмотреть множество деталей. Вот Дилан и Рам проходят мимо стенда с множеством листов — стена объявлений.
Крупными буквами выведено — Рассвет Будущего.
Рассвет Будущего — не школа и не колледж в обычном понимании. Это учебно-развивающий пансион полного цикла. Творение Вольфганга и Каролины помогает подросткам получить образование, параллельно находя и развивая свой талант, чтобы к совершеннолетию они вышли отсюда не просто с аттестатом, а с чётким пониманием, куда идти дальше.
У каждого индивидуальный учебный план. Базовые предметы у всех общие, но их более углублённый уровень посещают те, кто заинтересован в данной области.
У учеников есть стипендии и гранты как за успехи в клубе, так и за достижения в центре. Если студент активист, он может получать хорошие деньги.
Есть старшая группа, где и учился Дилан. Там учатся студенты с четырнадцати до двадцати лет. Есть и младшие группы, просто в другом корпусе. У них иное расписание, кураторы. Там подростки от двенадцати до четырнадцати лет. Туда чаще попадают дети более одарённые, которые готовятся к учёбе с основным потоком.
Да, это платно. Дорого. Но есть и целевые путёвки, стипендии от спонсоров для одарённых или проблемных детей из детдомов.
Сюда можно перевестись как после школы, так и в процессе, если сам ребёнок хочет понять, чего хочет от будущего. Плюсом ко всему идёт подготовка к поступлению в вузы и колледжи. Есть хорошая психологическая поддержка, к которой можно обратиться в любой момент. Дилан знал не понаслышке, сам порою мог подойти к кабинету психолога и обсудить некоторые трудные ситуации из жизни.
Клубы являются частью проектной деятельности, поэтому их посещение в индивидуальном плане тоже засчитывается.
Здесь уже висит листовка с приглашением на Хербстфест — один из главных праздников Рассвета Будущего. Каролина Нойманн, основательница центра, была родом из Эльбергейта, где был подобный национальный праздник, и адаптировать его для школьников и студентов было её идеей. Сбоку красовался кусочек листа с надписью «организация», исписанный красным маркером и небрежными пометками.
— Пф! — фыркнул Дилан. — Эту ерунду до сих пор не отклеили?
— Ты что, как же центр проживёт без инфоповодов! — положил руку на грудь Рам. — Не отнимай у детей последнее развлечение. Вон какие любители конспирологии растут.
— Эт точно. Супом не корми, лишь бы в сотый раз обсосать эту ерунду.
Дилан оторвал листок со стенда, и Рамон схватился за сердце, изображая страдания.
Парни проходят дальше. Здесь уже висит расписание занятий для старших учеников центра. Группы можно было разделить на две условные категории: младшее и старшее звено. Каждый новый приток обучающихся называли группой, а если их было много — делили на подгруппы. Сам Дилан был в предпоследней по счёту группе.
Центр занятости уникален именно своей программой и возможностью учиться вдалеке от семьи.
Совсем рядом с расписанием крупными буквами написано «Клубы». Да, самая любимая часть многих в центре. Каролина, по рассказам ректора, желала помогать детям воплощать их мечты в реальность, поэтому очень много внимания уделила клубам. Ученики с четырнадцати лет уже имеют полное право основывать свои клубы по интересам. И это нравится почти всем ученикам. Особенно тот факт, что в клубах спокойно можно устраивать те же вечеринки (естественно, в разумных рамках) и отдыхать в компании друзей. Да, Дилан ощущал некий комфорт, проходя по коридорам с клубами и слыша, как в каждом кипит жизнь. Люди, горящие своим делом, вызывали у него приятные эмоции. Он и сам обожает своё хобби — игру на гитаре, хоть порою и не очень доволен результатами.
Дилан стоит перед дверью своего клуба. Рамон чуть позади. Большая табличка на двери гласила: «Кантри клуб». Он хмурится, невольно царапая кутикулу на ногтях. Дурацкая привычка.
Парень открывает дверь, проходя внутрь их уютного уголка в этом огромном здании.
В глаза ударил солнечный свет. Да, вот и он, родной кабинет клуба. Дилан шагнул вперёд, кидая сумку на пол у дивана.
— Чай будешь? А то я не завтракал. Зуб даю, ты тоже, — спросил Рам, почти сразу подходя к шкафчику.
— Да.
Пока юноша возился с чаем, Ди подошёл к карте мира на стене. Вот, ближе к северу, его страна — Форествейл. Он родился и живёт здесь столько, сколько себя помнит. Страна, богатая разнообразной древесиной и своими связями с соседними государствами.
А это его любимая страна — Белокория. Зима в Форествейле хоть и красива, но далека от зимы Белокории. Дилан очень хотел, когда вырастет, попасть туда. Как-никак, родина матери. Но, к сожалению, пока ему не удалось побывать в гостях у холодной Белокории.
А вот Эльзасия. Ох, сколько он слышал об Эльзасии! Родина моды и изысков. Рамон рассказывал, как мечтал там учиться, но цены слишком кусались. Да и он, как сам говорил, не жалеет, что учится в центре. Зато там родился Лиам, который соответствовал описанию страны: романтичный, галантный юноша. Истинный эльзасиец.
Совсем крошечной казалась страна с горным ландшафтом — Эльбергейт. Собственно, родина основательницы центра и их нынешнего ректора Вольфганга. О ней Дилан мало что слышал, и то лишь от одной своей знакомой, чей отец на родине был важной шишкой.
И отдалённая от стран Акинори, расположенная на архипелаге. Она его особо не привлекала. Разве что кроме вкуснейших экзотических блюд из морепродуктов, которые его отец, отменный шеф-повар, часто готовил дома благодаря импорту из Акинори. Да и подруга папы была родом оттуда, так что Дилану повезло так близко знать такую далёкую страну.
Дилан сел за стол, перебирая каштановые волосы пальцами. Обычно это делал Лиам, когда Бруно нервничал, и, честно признаться, этого сейчас и не хватает. Ногтем он вырисовывал непонятные узоры на столе, прикрыв глаза. Он уловил аромат крепкого чёрного чая, невольно расслабившись: Рамон выучил вкусы своих друзей почти наизусть. Ему даже напоминать не нужно было, кто какой напиток любит.
Прокашлявшись, он начал разговор.
— Рам, слушай, кто-нибудь из твоих знакомых, кроме Роз, планирует выступать на Хербстфесте?
— Ну... Лео мимо, Кален забьёт, Эндрю вообще не из творческих... — Рам прокручивал все возможные варианты в голове. Он сел за стол, отпивая кофе с молоком. — Вроде нет. Но если что-то поменяется, я маякну тебе.
Дилан кивнул, сжимая кружку, грея о тёплую поверхность кончики пальцев. В глаза бросился блокнот с наклейками. Дилан мысленно закатил глаза: книжку забыла Мира, тоже участница клуба. Видимо, так торопилась на занятия. Она староста, опаздывать не положено, а тут ещё и проспала!
— Представляешь лица их одногруппников, когда Мира и Лиам вместе припёрлись на пару? Оба опоздав, — Рамон едва сдерживал ухмылку. — Им теперь от шуток не отделаться.
— Будут знать. Кто, если не мы, будем подкалывать?
— Э-э-э... Весь центр?
Он заметил на столе беспорядок: раскрытая сумочка с небольшим количеством уходовой косметики, консилер на столе, зеркало. Это всё принадлежало четвёртому члену их клуба — Лиаму Ханиско. Дилан знал друга, он бы никогда не оставил всё в таком виде, обязательно прибрался. Педантичный порядок был частью Лиама.
— Лиам ещё не приходил что ли? Перерыв же.
— Видимо, задержался после пары. Самый ответственный из нас, не забывай.
Парень задумался. Пока он не имеет представления о том, что можно показать людям на сцене. В голове потихоньку выстраивался порядок действий: сперва стоило поговорить со своим клубом, обсудить, кого можно искать для выступления. Не то чтобы Дилан всегда придерживался точного алгоритма, действуя импульсивно и в моменте, но всё же.
Дверь приоткрылась, и в помещение вошёл статный юноша. Его каблуки, тихо постукивая в такт шагам, ознаменовали его приход. Он шёл с идеально ровной осанкой, от всего его вида веяло почти аристократичной грацией: дорогая рубашка с рюшами, жилет, подчёркивающий фигуру, брюки-клёш с туфлями на каблуке. Не хватало только какого-нибудь длинного дорогого пиджака на плечах. Такой наверняка был в гардеробе юного Ханиско.
— Ещё раз доброе утро, — улыбаясь, сказал он. Юноша выглядел немного уставшим — сказалась бессонная ночь и утренняя спешка. На пару они с Мирой тоже опоздали, но, в отличие от Дилана, для них опоздания были редкостью, и они отделались лишь парой шуток и несерьёзным замечанием.
Рам отсалютовал, доставая третью кружку чая для прибывшего приятеля. Сразу же распаковал дорогую упаковку чая, сорт из Эльзасии. Лиама всегда расслаблял этот чай. Рамон понимал — сейчас Лиаму именно это и нужно, особенно с учетом того, что он точно так же проспал, как и Дилан. Хотя Рам этого и не показывал, но Дилан знал: Рам заботился о нём и Лиаме, но по-своему, шутками да подколами.
Дилан посмотрел в сторону Лиама, как бы спрашивая одними глазами: «Где был?». Лиам поспешил ответить на взгляд и кивнул, поправив волосы, собранные в низкий хвостик.
— Преподаватель попросил меня и Мирославу немного задержаться.
— А чего задержали? — спросил Дилан, отхлебнув чай.
— Да по мелочи. Попросили справки собрать с одногруппников. В
— А где сама Мира?
— Её перехватила Ева, — Лиам улыбнулся, отпив чай. — Сказала, подойдёт чуть позже.
— Лиам, — Дилан привлёк внимание друга. — Есть разговор.
Молодого человека смутил серьёзный голос Бруно. Сперва он с прищуром смотрел на лицо друга, но потом, кивнув, сел за стол, выжидающе постукивая по столу кончиками пальцев.
— Калланд предложил мне закрыть долг по психологии за выступление на Хербстфесте.
Кажется, лицо Лиама засветилось от энтузиазма.
— Какое удачное совпадение! — лучезарно улыбнулся он.
— С чего бы это? — изумился Рам.
— Помните, в прошлом году я говорил о том, что хочу побывать на сцене?
— Ты такое говорил? — тихонько спросил Рам, точно боясь спугнуть такое воодушевление друга.
— Вообще-то да, — мимо его ушей не пролетел вопрос Рамона. — Я однажды даже придумал пару идей, которые можно реализовать. А я как раз думал в этом году выступить. И Дилану долг закроем сразу.
Ди словно оживился, посмотрев на друга.
— И что за идеи?
— Мы можем выступить втроём. Наша музыка вполне годится для Хербстфеста.
— Лиам, я не смогу в этом участвовать, — проговорил Рам.
— Но почему? — Лиам чуть сдвинул брови то ли в досаде, то ли в недоумении, точно не желая, чтобы Рамон отказывался.
— У меня работа и заказы, я с Розами работаю. Да и я, честно, не очень хочу выступать.
Дилан поспешил перебить Лиама, дабы тут не начался полноценный спектакль: Лиам, выросший в семье, где любой его каприз исполнялся по щелчку пальцев, тяжело воспринимал отказы, всегда пытался уговорить человека согласиться.
— Лиам, ещё варианты?
— Танцевальный номер. Мы запишем нашу музыку, а сами будем танцевать. Три пары нам хватит. Я и ты найдём танцоров, потренируемся и устроим красивый номер.
Лиам заправил прядь волос за ухо, задержавшись пальцами у виска. Дилан знал этот жест: друг о чём-то задумался, перебирает варианты. Через пару мгновений брови взметнулись вверх, а лицо озарилось от идеи.
— Тем более у нас есть Мирослава. Она организованная, с ней работа пойдёт в гору.
Дилан и Рамон переглянулись, едва сдерживая хитрые улыбки.
— Ага, а ещё пригласи её на танец под луной, — фыркнул Бруно.
— Ага. «Ох, Мирослава, Вы выглядите великолепно в свете софитов!», — Рам откровенно смеялся, изображая манеру разговора Лиама. Юноша же в ответ закатил глаза, будто уже привык к такому поведению друга.
— Нулевое попадание в характер. Ты можешь лучше, Рамон, — сказал он нарочито строго.
— Может, ещё блёстки и радугу с единорогами завезём? — скривился Дилан. — Лиам, вот честно, менее приторную вещь придумать не мог?
— Я ещё и Мире расскажу, что ты сразу же о ней подумал, стоило только спросить, кого звать, — тихо прыснул Рамон.
— Ребят, это вы пока шутите. Когда начнём реализовывать, всё перестанет казаться настолько идеализированно приторным. И вот тогда-то вы вспомните, кто, — он демонстративно указал ладонью на себя, — предложил вам это.
Дилан хотел было отказаться, но задумался. Его друг был любителем писать небольшие романы и стихи под псевдонимом и выставлять их на стенде объявлений. Его работы действительно любили и хвалили. Может, затея Лиама не такая уж и плохая? Это могло привлечь много внимания, учитывая успех работ его друга.
Он раздражительно закатил глаза, простонав и понимая, что в очередной раз подпитывает этого избалованного ребёнка внутри Лиама.
— Ладно, чёрт с тобой.
Лиам расплылся в очаровательной благодарной улыбке. Он мягко перебирал кончики своих мягких длинных волос, свисавших на плечо. Как мало нужно для счастья, однако. Но Дилану нравилось, как Лиам улыбался. Может, поэтому они и друзья. Вернее, почти семья, но это уже другой разговор.
— Значит, надо искать танцоров? А что по музыке? — продолжил Дилан.
— Посмотрим, что нам понравится.
— А может, самим сыграть? Я силён в игре на гитаре, танцы не моё.
— Я тоже плохо танцую, но у нас есть время для тренировок и подготовки. А так... Если наберётся много людей, можно и самим играть.
— Отлично. Тогда давайте искать людей. Рам, поможешь, если что?
— Да без б!
Кажется, радости Лиаму не было предела. Он с аристократической грацией держал кружку чая, его синие глаза светились от предвкушения. Рамон поглядывал на приятелей, по привычке постукивая по кружке подушечками пальцев.
У Дилана же была лишь одна мысль: «Нужно лишь собрать людей и дождаться Хербстфеста».