Глава 37

Линь Сунъань искал Тан Нина в толпе.

На самом деле Тан Нин был совсем рядом, но Линь Сунъаню никак не удавалось его заметить. Вокруг мелькали красные ленты и потоки набожных людей, пришедших загадывать желания, а он стоял неподвижно, и весь этот шум казался ему вращающимся фонариком.

Через некоторое время Тан Нин появился.

Линь Сунъань не шевелился, пока Тан Нин сам не подошёл к нему и, наклонив голову, спросил с недоумением: «Что случилось?»

Линь Сунъань очнулся, улыбнулся ему и раскрыл объятия. Тан Нин невольно уткнулся лицом в его плечо и почувствовал запах благовоний, пропитавший одежду Линь Сунъаня.

Тан Нин думал, что Линь Сунъань спросит, какое желание он загадал, вернувшись к дереву. Он всё ещё колебался между тем, чтобы не лгать у самого дерева желаний и не раскрывать правду Линь Сунъаню. Но Линь Сунъань не спросил. Он был задумчив, мягко поглаживая Тан Нина по спине, а потом сказал: «Нин-Нин, пойдём».

Тан Нин на каждом шагу оглядывался назад, на дерево желаний.

Оно было увешано красными деревянными табличками, почти скрывшими его зелёную листву. Столько людей загадывали желания, и каждое желание казалось таким тяжёлым.

Услышат ли его собственное?

Они пошли в обратном направлении.

Линь Сунъань держал Тан Нина за руку всё это время, их пальцы едва касались друг друга. Чувствуя, что этого недостаточно, Тан Нин слегка согнул пальцы, притворившись, будто хочет вырвать руку. Линь Сунъань инстинктивно сжал её сильнее.

Его широкая ладонь полностью охватывала руку Тан Нина — тёплая и уверенная.

Линь Сунъань слегка сжал её.

Они прошли мимо ряда баров, где быстрые и медленные мелодии смешивались в единый поток, но не казались хаотичными. Тан Нин уловил несколько строк, которые тронули его до глубины души, и остановился.

Линь Сунъань повёл его внутрь.

Заведение было не переполнено, но едва Линь Сунъань вошёл, как сразу привлёк внимание. Несколько миниатюрных омег в откровенных нарядах покачивались в такт медленной музыке и начали незаметно приближаться к нему. Линь Сунъань нахмурился и прижал Тан Нина к себе.

В университете все знали о статусе Линь Сунъаня. Даже если им было любопытно или он вызывал восхищение, никто не осмеливался подходить слишком близко. Но здесь, в незнакомом баре, его внешность вызвала ощутимое волнение.

Голоса стихли, осталась только музыка.

Пьяные омеги подошли ближе, сняли ингибиторные пластыри и, с мечтательным взором, уставились на Линь Сунъаня.

Тан Нин никогда так явно не ощущал силу феромонов.