Глава 91. Переворот
Фан Сянье увидел в глазах императора отражение собственного удивления и волнения. Он помедлил, прежде чем осторожно предположить:
— Возможно, в пути произошло нечто непредвиденное...
— На протяжении многих лет я позволял ему делать все, что он хотел. Он — генерал исключительного таланта, во всей Великой Лян нет никого более выдающегося, чем он. Но такой меч должен оставаться в моих руках, а в будущем — в руках принца Цзиня. — Император, казалось, совершенно не желал прислушиваться к словам Фан Сянье. Полностью пробудившись от своего сна, он повернул взгляд к потолку и холодно заметил: — Сун Юнь хорошо разбирается в людях, и я тоже никогда не ошибался в своих суждениях. Дуань Шуньси равнодушен к власти и не имеет амбиций. Но отсутствие амбиций не обязательно означает лояльность.
Помолчав, император повернулся к Фан Сянье:
— Можно ли оставить такого человека?
Сердце Фан Сянье сжалось. Он немедленно отошел в сторону, приподнял полы своих одежд и, опустившись на колени, сказал:
— Ваше Величество, теперь, когда семнадцать провинций к северу от реки Гуань находятся на грани восстановления, боюсь, нанесение удара по главнокомандующему Дуаню в этот момент несомненно принесет горе нашим союзникам и радость нашим врагам, позволив Даньчжи пожинать плоды!
— Семнадцать провинций к северу от реки Гуань... — смех императора был немного презрительным, он небрежно заметил: — Кто знает, окажутся ли эти семнадцать провинций в будущем под властью династии Хань или Дуань?
— Ваше Величество только что упомянули, что главнокомандующий Дуань не относится к тем, кто способен на коварные замыслы, поэтому полагаю, таким он и не является... — поспешно выпалил Фан Сянье, но, едва произнеся пару фраз, тут же понял свою оплошность и резко замолчал.
Солнце полностью зашло, и свет свечей мерцал неровно, из-за чего в комнате было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица императора. После недолгой паузы император тихо произнес:
— Похоже, сановник Фан не в ссоре с главнокомандующим Дуанем и, возможно, даже весьма им восхищается.
Фан Сянье, стиснув зубы, сказал:
— Все это я делаю ради Великой Лян.
Император слегка улыбнулся, а затем перевел разговор на тему, которую ранее затронул Фан Сянье.