Глава тридцать. Другая жизнь
Боль и обида клубились где-то внутри. А вместе с ними беспомощность. Он испоганил мне жизнь, а я, я ничего не могла сделать! Ночи, дни, все слилось в сплошную ленту, а я могла думать лишь об одном — о своем стыде. О ребенке, растущем во мне. Об этом комочке чужой жизни, что навсегда связала меня с насильником.
Говорили о свадьбе, но я лишь отчаянно трясла головой, забиваясь в спинку кровати. И ненавидела, Боже, как я ненавидела! Себя, его, ребенка! Всех!
Я пыталась повеситься. Дважды. Утопиться... один раз. Я тянулась к ядовитым ягодам, но слуги отца меня каждый раз останавливали. Их было не обмануть, не обойти. Меня караулили днем и ночью, но я знала, однажды мне удастся. И я смогу!
Проклятый поляк слал сватов, одних за другими, и мои родители, наконец, согласились. Я заливалась слезами, но аргумент «ребенок» оказался сильнее.
И меня начали готовить к свадьбе... скорой, проклятой свадьбе! Когда вернулся... Анри.
Его пустили ко мне не сразу. Родители думали, что я сошла с ума, что рассудок мой не вернуть, что незачем кому-то, кроме них и семьи «жениха» знать о моем позоре. Но Анри был настойчив.
И умел уговаривать.
Я до сих пор не знаю, как ему удалось. И расторгнуть проклятую помолвку, и убедить родителей пустить его в мою спальню. Я помню лишь, как розовели занавески в утреннем свете, как Анри, пахнущий свежестью, сел на краю моей кровати, и как я, измученная безумием, сама бросилась в его объятия.
Тогда я любила. Безумно любила. Как в детстве, когда он, уже почти взрослый, уезжал из нашего захолустья. Когда слал мне ласковые весточки, называл «ma chérie», когда я засыпала в обнимку с этими письмами, считая дни до его возвращения. И та проклятая неделя в объятиях другого стала глупой, неважной... и такой далекой.
Я плакала, а он качал меня в своих объятиях, целовал в волосы и шептал, что... я выросла. Я так выросла... его красавица. Да. Зареванная, растрепанная, беременная от другого — «красавица». Но его слова были моим лекарством. Его любовь стала моим спасением. А его чистый, такой прекрасный взгляд — светом моей жизни.
Он же уговорил меня не отдавать ребенка... девочка... как же я радовалась, что у меня родилась девочка. Что Анри не придется отдавать наследства чужому сыну. Ребенку от человека, которого я ненавидела.
Я и не знала, что я так умела ненавидеть. Владка, его проклятую дочь! Я не хотела видеть этой девочки, мечтала сослать ее подальше, но Анри не позволил. Он сам приносил ребенка, заставлял его кормить, говорил, что дитя не виновато...