Глава 55 - Распад I.

Местность в пещере Чуньшань была запутанной и сложной, с многочисленными потайными ходами, напоминающими лабиринт из паутины. 

Когда Вэнь Цзяо последовал за остальными по тропе Белых костей, его глаза были красными, он чувствовал себя таким обиженным, что ему хотелось плакать. Однако он не осмеливался проливать слезы, опасаясь, что если заплачет, его слёзы превратятся в жемчужины и раскроют его личность. Он шёл рядом с Коу Синхуа в полусознательном, ошеломлённом состоянии, слушая, как культиваторы позади него шепчутся между собой, их голоса были наполнены подавленным гневом и ненавистью.

«Я же говорил. Откуда он мог знать то, чего не знает даже самая могущественная секта в мире».

«Чуть нас не угробил! Дрянь!»

«Кого ты из себя строишь, благородного господина из Лингуана? Держу пари, раньше ты был всего лишь евнухом во дворце царства Чу. У тебя всего лишь красивое лицо, и у тебя ещё хватает наглости обзывать других шлюхами. Наверное, сам и пробрался сюда, соблазняя других, не так ли?»

Лицо Вэнь Цзяо то краснело, то бледнело, он стискивал зубы, испытывая одновременно гнев и отвращение. Но он мог только проглотить все возражения, которые были у него на уме.

Разве тот, кто соблазняет мужчин, обязательно шлюха? Это лицо досталось ему от матери! 

Его нога наткнулась на череп, и он чуть не споткнулся. Вскрикнув, Вэнь Цзяо попытался ухватиться за человека, стоявшего рядом с ним, но тот лишь выругался: «Отвали», — и позволил ему с грохотом сесть на землю. Нежную руку рассек острый камень. Вэнь Цзяо больше не смог сдерживаться и расплакался, пользуясь тем, что в темноте никто не видит его слёз. Его рыдания были отчетливо слышны в темноте.

Сердца всех присутствующих пылали гневом.

— Ты можешь перестать реветь? Мразь! Заткнись!

Один странствующий заклинатель, который ослеп на один глаз из-за летучих мышей, теперь окончательно перестал притворяться, если бы не Коу Синхуа, он, вероятно, уже убил бы его.

Вэнь Цзяо закрыл раненой рукой лицо, его глаза покраснели, губы были плотно сжаты, зубы дрожали, но он не осмеливался издать ни звука. Он чувствовал себя униженным и оскорбленным, гнев и обида сжигали его рассудок. Эта ненависть не находила выхода и, сделав круг, в конце концов обратилась на Ся Цина, на его мать. Он впервые возненавидел свою мать, задаваясь вопросом, почему она солгала ему. 

Тем временем, в другом конце мавзолея.