24 глава

Это было странно, но приятно — чувствовать себя настолько уверенно и спокойно одновременно. А если учитывать, что причиной и оплотом этих ощущений стал именно Чонгук, то единственным желанием Дженни было не спугнуть это неожиданное, но такое заслуженное счастье. А счастье и не собиралось никуда уходить, несмотря на то, что Дженни всё ещё не была уверена на все сто. Чонгук был рядом, поддерживал и принимал её решение оставаться пока самостоятельной. И это было так важно и нужно Дженни.

Она прищурилась, наблюдая за тем, как на улице вовсю властвует зрелая и уверенная в своих силах весна. Совсем скоро, через несколько дней, она станет лишь воспоминанием, превратившись в молодое лето, а пока… Пока весна бушевала кругом, рождала светло-зелёные, тянущиеся к солнцу листочки, порхала по газонам солнечными лучами и оседала в воздухе пряным ароматом черёмухи.

Весна… Как много Дженни вкладывала в неё, как много надежд она связывала именно с ней. Будто после долгой зимней спячки, наконец, очнулась природа, а вместе с ней и душа девушки, полная простых, но полных счастья надежд.

Вчера они с Чонгуком долго целовались у неё дома, и он так бесконечно нежно прижимал её к себе, словно она была хрустальной. Неуверенно и осторожно прикладывал ладонь к уже округлившемуся животу и заявлял, что там находится настоящий футболист, хотя ребёнок спал и не выказывал никаких признаков беспокойства. Но Чонгук был так серьёзен, так настроен на то, что сын - а он был уверен, что у них родится именно сын - узнал его, что Дженни не собиралась его разуверять в этом, внутренне лучась от своего маленького и выстраданного счастья.

Что было у неё сейчас? Только спокойствие и уверенность. Чонгук, их будущий ребёнок и ощущение земли под ногами. Этого ей было достаточно, вот такого простого и в то же время сложного понятия — веры и уверенности. Кто-то хотел от жизни совсем другого, но только не она. Она бы осталась с Чонгуком, что бы ни случилось, кем бы он ни был, потому что она беззаветно любила его, вот только теперь и она была для него кем-то бесконечно важным. И это было правильно. Только так и больше никак.

И вчера, уходя от неё, он попросил быть с ним в их доме. Не ругался, не кричал, не требовал, а именно попросил, стоя в её прихожей и, похоже, волнуясь почти так же, как если бы он вдруг решил сделать её предложение снова.

А она… Она была готова снова попробовать жить с ним вместе. Хозяйничать на своей кухне, ложиться спать в свою постель со своим мужем. Готовить для их ребёнка свою детскую. Она была готова.

Волновалась ли, что в этот раз не получится? Нет, нисколько. Потому что Дженни знала — даже если вдруг что-то пойдёт не так, она выстоит, выживет, сможет продолжать жить. Потому что научилась этому.

— Я всё забываю спросить, как там твоя книга? — тихо спросил Чонгук, ведя машину одной рукой, а пальцы другой переплетая с пальцами жены.

— О, — Дженни вынырнула из своих мыслей, которые был довольно далеки от чего-либо приземлённого, и повернулась к мужу. — Ну, мне отдали тираж в виде нескольких коробок. Они в кладовке стоят, но что с ними делать, ума не приложу.

Она тихо рассмеялась, снова отворачиваясь к окну и искренне радуясь весне, а потом добавила:

— Но, ты знаешь… Так приятно держать в руках то, что ты создал сам, понимаешь?

Она замолчала, вспоминая, каково это — чувствовать, что и ты чего-то стоишь и держать доказательство этого ощущения в своих руках. Это был ещё один кирпичик к тому фундаменту, который Дженни создавала сама. Для себя.

— Понимаю, котёнок.

Чонгук тоже замолчал, улыбаясь искреннему счастью жены. Он и забыл уже, что значит простое счастье любимого человека. А сейчас вспомнил, и внутри разлилось приятное и нежное тепло.

— Кстати, ты подумала над моим предложением?

Дженни повернулась к мужу и посмотрела на его профиль. Как же она всегда любила его, пусть Чонгук и не понимал, не чувствовал этой любви, отгородившись от неё. И как досконально она знала каждую чёрточку на его лице. И то, как он забавно хмурит брови, сосредоточившись на дороге.

— Да, я подумала, — тихим и чуть охрипшим голосом ответила она. Чонгук быстро взглянул на неё, и она уловила в его взгляде опасение. — Но я скажу тебе о своём решении вечером, ты не против?

— Нет, — сжатие руки на её пальцах стало чуть сильнее, но Чонгук не злился. — Я не против.

Он припарковался у обочины, ставя машину на режим «аварийки» и поворачиваясь к жене, которая уже собиралась выходить.

— Уверена, что доберёшься сама? Я никуда не тороплюсь, могу подвезти тебя прямо до консультации.

Дженни, уже взявшаяся за ручку двери, повернулась к нему, одаривая улыбкой.

— Уверена, посмотри, какая погода. Я с удовольствием прогуляюсь по парку.

Она наклонилась к нему, всего на мгновение прикасаясь к его губам в поцелуе и вышла из машины прежде, чем Чонгук догадался углубить поцелуй.

В воздухе пахло горячей городской весной, и Дженни на мгновение замерла на тротуаре, прежде, чем перейти дорогу. Оставалось только дождаться, когда её пропустит кто-то из водителей и перейти второе шоссе, которое отделяло её от парка.

Дженни перешла одну дорогу и остановилась, наблюдая, как Чонгук разворачивает свой огромный джип в несколько приёмов. А потом шагнула вперёд, потому что машина, едущая вниз с горы, была довольно далеко. Вот только… стоило ей дойти до середины дороги, как она с ужасом поняла, что та несётся на неё просто с огромной скоростью, выехав на встречную полосу, вопреки всем нормам дорожного движения. И в этот момент Дженни осознала, что перейти дорогу просто-напросто не успеет…

Чонгук наблюдал, словно в замедленном кино, как Дженни ступает на проезжую часть, в то время, как на неё с просто космической скоростью несётся машина. И эту машину он знал до единой чёрточки.

«Этого не может быть!» — кричал внутри здравый смысл, в то время, как рука сама передёрнула рычаг коробки передач, а правая нога втопила педаль газа в пол практически до предела.

Дженни замерла на месте, но это не имело значения — она просто не успевала никуда деться, слишком молниеносно летел на неё автомобиль Лисы. Тяжёлый джип сорвало с места с визгом колёс, а через мгновение Чонгука мотнуло в кресле, и в левый бок и руку ударило что-то огромное… Он ещё успел увидеть маску ужаса, застывшую на лице любимой Дженни, а дальше…

— Боже мой, Чонгук! Чонгук! — кричал кто-то прямо в ухо, но это было так приятно. Он, кажется, узнал бы этот голос из миллиона.

Вокруг было очень дымно и пахло чем-то странным. Чонгук дёрнул ручку дверцы правой рукой, потому что левая отчего-то не слушалась и понял, что выйти невозможно. Тогда он перелез через коробку передач и открыл дверцу машины. Она поддалась, а первым, кого он увидел, выйдя из машины, была Дженни.

— Ты как?

С голосом творилось что-то странное, он дрожал, но причины Чонгук пока не понимал. По лицу жены катились крупные слёзы, а руки судорожно прижимали его к себе, хотя эти касания доставляли неудобство.

— Чонгук, Боже мой! Ты в порядке!

Она не спрашивала — утверждала. Но он был с ней не совсем согласен. Левая рука не чувствовалась совсем, хотя это было неважно. С Дженни и ребёнком всё хорошо — это главное.

— Ты как? — переспросил он, морщась от пронизывающей боли в правом предплечье.

— Я в порядке, а вот ты…

Она не договорила, потому что воздух наполнился раздражающими звуками сирен, но это было так закономерно, что ли… Почему-то именно эти звуки органично вплелись в то, что происходило вокруг, а может это было лишь потому, что рядом была Дженни.

Карета скорой помощи была жутко неудобной. Её подбрасывало на любой ямке, но Чонгук и Дженни старались не обращать на это внимания. Чонгук сидел на раскладной койке, прикидывая в уме, чем окончится эта авария, потому что явно в ближайшее время придётся щеголять в гипсе. А ведь впереди решительная схватка за место под второй клуб… Дженни устроилась напротив, постоянно глядя на него расширившимися глазами.

— Алло, Тэхен, это я, — Чонгук прижал телефонную трубку плечом к уху и правой здоровой рукой дал знак Дженни, чтобы она пересела к нему. — Нет, я буду нескоро, я в больницу еду. Да нет, потом расскажу, ничего страшного вообще-то.

Он прижал к себе жену и сосредоточился на разговоре.

— Тэхен, тут такое дело, — голос его посерьёзнел и стал жёстким и словно бы зазвенел, как натянутая до предела струна. — Мне нужно, чтобы один человек отбыл из страны и больше не имел никакой возможности вернуться обратно. Вообще никогда. Ты можешь это устроить? - Чонгук жёстко рассмеялся, когда услышал ответ Тэхена, и заверил: - Нет. Убивать пока не надо.

И снова замолчал.

— Окей, меня это очень устроит. Да. Я завтра тебе всё скажу.

Он отключил связь, и наступила тишина. Но он наслаждался ею… Казалось, что теперь всё решено.

— Ну вот, теперь придётся два дня потратить на посещение медицинских учреждений, — вздохнула Дженни, обнимая мужа одной рукой. — А я бы уже хотела начинать готовить детскую в нашем доме.

Чонгук молчал, как будто боясь поверить в то, что ему сказала Дженни. А потом тихо спросил:

— Два дня? Почему два?

— Потому что завтра второе УЗИ, на котором скорее всего станет ясно, какого пола наш с тобой футболист, и мы хотели пригласить тебя с собой, — она чуть помолчала и добавила. — А ещё завтра вечером я хотела, чтобы ты забрал нас из квартиры и перевёз в наш дом.

Дженни снова надолго замолчала, только чувствовала, как Чонгук прижимает её к себе крепче свободной рукой. Больше слов было и не нужно, но она прижалась к мужу и прошептала:

— А ты знаешь, я ведь никогда так и не смогла приказать себе: «Запрещаю себе любить тебя».

Она не была уверена, что её слова достигли его слуха, но Чонгук прижал к себе жену ещё крепче, и она поняла: он её слышит…