23 глава

Погода в начале апреля изобиловала ливнями. Самыми настоящими, напоминающими о ливнях в июле, и сейчас они, несмотря на температуру, не поднимающуюся выше пяти градусов, казались летними. Дождь начинался внезапно, смывал все напоминания о только что окончившейся зиме, бесконечными потоками нёс мутную воду в стоки, уничтожал грязные холмики снега, который ещё лежал в парках и скверах. Дождь властвовал над городом…

Чонгук устал, был раздражён и его всё чаще охватывало желание сбежать, куда глаза глядят. Проблемы с клубом, точнее, со зданием под второй клуб, которое он выбрал уже давным-давно… Эта зараза Джой, с которой Тэхен воевал за «место под солнцем»… Отсутствие взаимопонимания с женой - даже не совсем взаимопонимания, а отсутствие какого-либо разговора в принципе. Чонгук понимал, что он ничего не добьётся, если сейчас станет давить на Дженни, потому ему оставалось только ждать. Он умел выжидать, но очень не любил этого делать. Не всегда пауза была в удовольствие: одно дело ждать, когда твои конкуренты сложат перед тобой лапки, и совсем другое — когда не знаешь даже примерных сроков. Но пока иного выхода у него просто не было.

Ему казалось, что вот-вот он впадёт в состояние, близкое к апатии, и не желал этого всеми фибрами души. Чонгук курил и наблюдал за апрельским ливнем, а сам мыслями был совсем не в реальности. Во что он превратил свою жизнь? По собственной воле, желая, на самом деле, совсем иного, но с какой-то настойчивостью отбойного молотка добивающегося не того, что было важным. С этим нужно было что-то решать, но вот беда - как раз решать и не получалось, потому что всё зависело не только от него.

Он в последний раз затянулся, до боли в лёгких втягивая в себя дым, и шагнул вперёд, тут же попадая под кажущиеся тёплыми струи дождя. Пиджак мгновенно стал мокрым, но Чону было плевать на это.     

— Чонгук, — окликнул его тихий голос, и он на мгновение застыл, попадая в водоворот воспоминаний и ощущений. На миг показалось, что парень попал в прошлое, вот только в этом прошлом было неуютно. — Чонгук, — снова повторилась галлюцинация, и к слуховым ощущениям добавились ещё и зрительные. Перед ним, в свете тусклого, умирающего дня, возникла Лиса, которая куталась в лёгкое, промокшее насквозь пальто. Со светлых волос, мокрыми прядями прилипшими ко лбу, беспрестанно капала вода, но девушка не предпринимала ни единой попытки укрыться от ливня.

— Лиса? — вырвалось из горла хриплым шёпотом. Он не видел её уже очень давно, с тех самых пор, как она во второй раз вошла в чил-аут, вызвав волну воспоминаний… И только. Но что такое воспоминания о прошлом? Что-то эфемерное, живущее на задворках минувших дней. Не больше. Своего рода самообман, который нужно оставить там, где ему самое место. — Что ты здесь делаешь?

— Я к тебе пришла, — прошептала она в ответ, то глядя в его глаза, то опуская взгляд, словно не могла открыто смотреть на него. — К тебе…

Чонгука передёрнуло. Не от отвращения и не от желания вернуть всё, что было… И во что он так быстро поверил недавно.

Сейчас он и сам не знал, как понять ту огромную дыру, что была в его душе? Выходит, он не забыл? Или просто не позволил себе заполнить её чем-то новым?

— Что значит, ко мне? — удивился он, понимая в этот момент одно: и вправду - не заполнил, раз его всё ещё охватывали эмоции. Но это прошлое.

— Я люблю тебя, Чонгук, — выдохнула Лиса, поднимая к нему заплаканное лицо. — Ты прости меня за всё, прошу… Я от мужа ушла, и сейчас я здесь, чтобы сказать тебе это.

О, как много он отдал бы за эти слова какие-то несколько месяцев назад! Как он хотел бы их услышать от Лисы и что готов был сделать ради них! Сейчас они прозвучали неожиданно, но не тронули в его душе почти ничего. Кроме воспоминаний, конечно.

— Это ни к чему, Лиса, — шепнул он в ответ и неожиданно для самого себя улыбнулся.

Не ей, а самому себе. Вот и пришло долгожданное освобождение, природу которого он пока не мог понять. Но если бы мог пошевелиться, то непременно подставил бы лицо бесконечным струям дождя, падающим с неба, и рассмеялся бы во всю силу лёгких. Внутри всё ликовало и кричало: свобода… Свобода. Свобода!

— Я просто, — запнулась девушка, очевидно, не ожидающая такого ответа. — Я просто хотела, чтобы ты знал это.

Чонгук замер с улыбкой на губах, потом взглянул на Лису и выдохнул.

— Я теперь знаю.

Она непонимающе моргнула в ответ, а Чонгук вдруг неожиданно нагнулся и едва коснулся её губ своими губами.

— Будь счастлива, Лиса. — Его шёпот коснулся её рта, в готовности открывшемуся навстречу, и осел на нём горечью слов.

А Чонгук развернулся и зашагал в сторону машины. Это был конец его прошлого. Освобождение, которого он так долго ждал.

***

Чонгук методично напивался, вливая в себя виски бокал за бокалом, и просто позволил мыслям проноситься в голове ярким калейдоскопом. Он даже не пытался выстроить их в логическую цепочку. Вот к нему по полю, полному ярких жёлтых одуванчиков, бежит Лиса, и её образ, лёгкий, светлый и воздушный кажется утопией, которая есть только в его фантазиях. Вот её светлые волосы начинают отливать янтарём, становясь густыми волосами Дженни, и он помнит их на ощупь и помнит их запах. Тонкий, цветочный и в то же время какой-то неземной и восточный, с нотками пряностей. Её огромные глаза, которые смотрят на него одного и улыбка - в ответ на его смех.

Новый бокал виски, который Чонгук выпивает залпом и новый заказ, несмотря на недовольство бармена. Ему действительно уже хватало выпитого, но сейчас почему-то хотелось нажраться так, чтобы внутренний барьер исчез. Нужно было сказать всё, о чём он думал и что чувствовал, но на это так трудно было решиться…

Чон бросил на стойку деньги и вышел из бара, пьяно покачиваясь. Сейчас ему хотелось только одного: вдохнуть во всю силу аромат волос Дженни и сказать ей, что он её любит. А дальше будь, что будет.

Он взмахнул рукой, пытаясь остановить первую попавшуюся попутку, и, на удивление, ему неожиданно быстро это удалось, потом Чонгук назвал адрес Дженни, и откинулся на спинку кресла. Он был абсолютно уверен в том, что именно теперь всё пойдёт совсем по-другому.

Очевидно, Дженни спала, и он разбудил её, потому что её удивлённое лицо было заспанным.

— Чонгук? — Она запахнула халат плотнее, зябко обхватывая себя за плечи, а он вдруг ощутил жгучую потребность притянуть её к себе, ощутить под пальцами это хрупкое тело, которое казалось прозрачным.

Он шагнул в квартиру, не дожидаясь её приглашения, и принялся неловко стаскивать обувь, опершись о стену прихожей рукой и снимая ботинок с одной ступни при помощи другой.

— Чонгук, ты что, выпил? — тихо спросила Дженни, закрывая за мужем дверь и глядя на то, как он пытается совладать с обувью, что у него не очень хорошо получается.

— Только чуток, — буркнул Чон, отбрасывая от себя снятый ботинок и начиная снимать куртку.

— О, Господи, пойду сварю кофе, — покачала головой Дженни, направляясь в сторону кухни и надеясь на то, что Чонгук справится в одиночку.

— К чёрту кофе, — выдохнул Чонгук, роняя на пол куртку и ловя жену за руку.

Он развернул её лицом к себе, прижал спиной к стене, обхватывая ладонью лицо и глядя в её огромные глаза. Лишь бы в них не было испуга…

— Чонгук, что с тобой? — Дженни приоткрыла рот, пытаясь понять, что он хочет, но, слава Богу, не боялась.

— Я люблю тебя, Дженни… И я козёл, — хрипло выдохнул он, прижимая её к своему плечу, и даже несмотря на пелену опьянения понимая, что вот теперь, в этот момент, ощущение освобождения стало цельным и полным.

— Чонгук… — только и выдохнула девушка, не зная, что ещё добавить, а он отстранился и, взяв её за руку, повёл в одну-единственную комнату.

— Джен, слушай. — Чонгук сел в кресло и притянул жену к себе на колени. — Я сейчас пьян жу-у-у-тко, но я хочу тебе всё рассказать.

Он надолго замолчал, притягивая к лицу прядь её волос и глубоко вдыхая их аромат, и так и замер, прикрыв глаза.

— Чонгук, — шепнула Дженни, размышляя, то ли ей удивляться, то ли улыбаться происходящему, уж слишком странным всё это казалось. — Что рассказать?

— А! — Он будто очнулся от размышлений и притянул жену ещё ближе. — Я хотел тебе рассказать, какой я козёл.

— Чонгук, не надо, — выдохнула Дженни, ощущая, как горячие руки мужа ещё сильнее сжимаются на её теле.

— Надо, котёнок… Ты думаешь, я ничего не понимаю? Я всё понимаю. И я очень ценю, что ты всё ещё со мной. Ведь ты всё ещё со мной, правда?

— С тобой, — неожиданно для себя выдохнула Дженни, смаргивая слёзы с ресниц. — Я всё ещё с тобой.

— Вот и хорошо, ты только знай, что я тебя люблю и мне это очень важно и нужно. Только это - и больше ничего…

Он снова надолго замолчал, прижимая её к себе изо всех сил и больше не произнеся ни слова. Сколько прошло времени с тех пор, как он пришёл, Дженни не знала, и знать не хотела. Кажется, Чонгук уснул, по-детски прижимая её к себе, словно ребёнок маму. А может, ей это только казалось, потому что сейчас она была охвачена нежностью. Ей было неважно всё то, что он, возможно, хотел сказать ей ещё, потому что произнёс самое главное. Он её любит.

И Дженни верила ему и была счастлива. А всё остальное для неё было неважно. Сидя сейчас на коленях своего мужа, ощущая его тепло и аромат, который был неспособен перебить даже запах спиртного, она понимала, что это всегда ей и было нужно, а большего она никогда не хотела.