10 глава

За окном машины проплывал уныло-однообразный пейзаж ранней зимы. Но казалось, что осень отказывается сдаваться на волю нового времени года и продолжает раскрашивать улицы и дороги своими грязноватыми цветами.

Такое же странное ощущение грязи охватило теперь и Чонгука, первые эмоции которого в виде злости схлынули, оставляя место более обдуманным чувствам. И да, ему сейчас казалось, что внутри него осень тоже мазнула своей кистью, оставляя грязный отпечаток. Он никогда не был в такой ситуации, когда две важные для него женщины устроили бы за него своего рода войну. И это злило неимоверно, потому что было новым, неопознанным до конца чувством. А от осознания того, что он сам и явился причиной этой самой «войны», злость перетекала в холодную ярость. И если уж говорить о цветах, то из ярко-алой она превратилась в матово-стальную.

С другой стороны, Чонгук и сам не мог понять, какой оттенок носит удивление от того, как именно поступила сегодня Дженни. То ли его это безудержно злило, то ли наоборот, вызывало скорее приятные эмоции, ведь именно от своей жены он этого совсем не ожидал. И, тем не менее, именно такие действия с её стороны он склонен был расценивать как те, что вызвали в нём отклик. Живой и настоящий отклик.

Он припарковал машину возле ворот, не заезжая на территорию. Уже заранее зная, что сегодня дома не останется. Хотя, если быть честным перед самим собой, пока ему никуда не хотелось. Ни возвращаться домой к жене, от которой он, собственно говоря, и не уходил, ни оказаться снова в арендованном доме рядом с Лисой. Ибо вся та жизнь тоже начинала казаться ему «арендованной».

Тяжело вздохнув и затянувшись только что прикуренной сигаретой, Чонгук вышел из машины и направился к дому. «Крузер» Дженни стоял возле подземного гаража. Это означало, что его жена дома и того разговора, на который он так быстро настроился и который уже не хотелось заводить, не избежать.

Чонгук вошёл в дом и первое, что услышал - его несказанно удивило. Это была громкая музыка, которая лилась откуда-то сверху. Неужели его Дженни решила устроить в отсутствие мужа вечеринку? Поистине, сегодня просто день сюрпризов!

Чонгук скинул обувь, небрежно бросил ключи от машины на небольшой столик в прихожей и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. С каждым его шагом внутри крепло ощущение, что он сейчас попадёт на вечеринку, на которой его не ждали. Он даже цинично ухмыльнулся, когда внутри разлилась горечь от осознания того, во что превратился их брак. И что странно, - когда он делал что-то подобное, этого ощущения не возникало, но стоило так поступить его супруге... Да нет! Так поступить его Дженни не могла.

В голове уже рисовались отвратительные картины того, как его собственная жена занимается сексом в его же собственном доме, на его же собственной постели. Чонгук толкнул дверь, ведущую в их с Дженни спальню, страстно желая поскорее или удостовериться в том, что он сам себе напридумывал, или уже понять, что его воображение чересчур разыгралось. Второе, разумеется, было предпочтительнее.

Картина, открывшаяся взору Чонгука, пожалуй, удивила его ещё больше, чем если бы он увидел переплетённые в экстазе тела на своей постели.

Дженни, держа в левой руке бутылку коньяка и зажав в зубах сигарету, расхаживала по комнате и кидала свои вещи в два огромных чемодана, стоящих в раскрытом виде на постели. Вещи, совершая самые разнообразные траектории полёта, приземлялись куда ни попадя, но его жену это, похоже, нисколько не волновало.

- А! Явился, - заметив застывшего в дверях Чонгука, с язвительным смешком произнесла Дженни, отправляя в «полёт» по комнате что-то ажурное и чёрное.

- Далеко собралась? - тихо спросил Чонгук, не комментируя приветствие жены. Он подошёл к ней, мягко, но настойчиво забрал бутылку коньяка и, вынув сигарету из её рта, затянулся. - И с каких пор ты куришь и хлещешь коньяк из горла?

- С тех пор, как тебе стало это нравиться в женщинах, - огрызнулась Дженни, подходя к чемоданам и принимаясь застёгивать их.

Чонгук поморщился. От осознания, что жена бьёт метко и довольно ощутимо, ибо её слова почему-то отозвались внутри него странными чувствами. С каких пор, интересно, Дженни начала дерзить и огрызаться?

- Отвечай по существу, - как можно спокойнее произнёс он, наблюдая за бесплодными попытками жены застегнуть переполненный чемодан. - Куда ты собралась?

- А тебе какое дело? - Она распахнула чемодан и стала вышвыривать из него вещи, снова не заботясь о том, куда они в итоге приземлятся.

А Чонгук вдруг понял, что внутри него горит просто адский огонь из смешанных чувств. Всё происходящее его забавляло, удивляло и злило. Хотелось встряхнуть эту незнакомку и трясти её до тех пор, пока к нему не вернётся его Дженни. И в то же время хотелось, чтобы эта незнакомка осталась таковой, но при этом обратила на него не только свой гнев, но и внимание.

- Ну, допустим, мне есть до этого дело потому, что ты моя жена, - всё тем же спокойным голосом произнёс Чонгук, теперь уже с тревогой глядя на то, как Дженни застёгивает злосчастный чемодан, и у неё на сей раз это получается.

- Ха, вспомнил наконец-то! - так же огрызнулась Дженни, потащив свои вещи в сторону выхода из комнаты.

Этого Чонгук больше терпеть не мог. Он подскочил к Дженни, вырывая из её рук чемоданы и отшвыривая их в стороны, резко притянул её лицо к себе, зарываясь пальцами в светлые локоны. Не больно, но довольно ощутимо. И шагнул вперёд к закрытой двери, вжимая Дженни в неё собственным телом. В паху мгновенно потяжелело, потому что сейчас хотелось только одного: разорвать всю одежду на Дженни, войти в неё и выбивать из неё крики ударами бёдер. Сначала это будут крики лёгкой боли, а потом - острейшего наслаждения.

Дженни же упёрлась руками в его плечи, держа его на расстоянии, хотя он мог сломать эту хрупкую преграду одним движением, если бы захотел. В её тёмно-серых глазах полыхала сумасшедшая тьма, составляя поразительный контраст с тем, что он обычно привык видеть, и Чонгук даже на мгновение задержал дыхание, любуясь женой. Полные, аппетитные губы были приоткрыты, изо рта вырывалось тяжёлое дыхание, и в этот момент, такая испуганная, но в то же время воинственная и раскрасневшаяся, она была до одури притягательна.

От жены пахло духами, а ещё дорогим коньяком и сигаретами, и это аромат срывал все тормоза, заставляя похоть внутри разрастаться до немыслимых пределов.

- Я запрещаю тебе уходить куда бы то ни было, - прошептал Чонгук, выдыхая эти слова в губы Дженни. - И я никогда не забывал о том, что у меня есть жена.

Дженни хмыкнула, а на её лице появилось скептическое выражение.

- С каких пор ты имеешь право мне указывать или запрещать? - так же тихо, но угрожающе выдохнула она ему в ответ. - Даже если учесть тот неправдоподобный факт, что ты про меня якобы не забыл.

- Ты нетрезва, ты не понимаешь, что творишь, - начиная закипать, произнёс Чонгук, всё ещё наслаждаясь этой неукрощённой тьмой в глазах Дженни. Такой новой, неизведанной и манящей. - Я никуда тебя не отпускаю.

- А мне плевать, отпускаешь ты меня или нет, - процедила Дженни, тщетно пытаясь вырваться из захвата Чонгука. - Я от тебя ухожу.

Эти слова полоснули по сердцу острее, чем это сделал бы кинжал. Быть может, всему виной было осознание, что от него снова уходят, вот только с той лишь разницей, что в этот раз виноват во всём происходящем только он сам и больше никто. А ещё Чонгук понимал, что просто немыслимо и недопустимо отпускать сейчас от себя Дженни. Да и не хотел он этого всем своим существом.

- Я тебя не отпускаю, - повторил Чонгук, однако в этот раз вышло совсем неубедительно и от своего бессилия стало тошно самому.

- А мне плевать и на это, - зашипела Дженни, кипя ненавистью. - Я знаю о каждой твоей чёртовой бабе, которую ты имел, уже будучи со мной. Женой, о которой ты не забывал.

Слова слетали с губ Дженни против воли. То ли от горечи, которой было так много, что она захлёбывалась ею, то ли от спиртного, которое придало сил.

- И я ненавижу тебя за это, слышишь? Ненавижу!

Последние слова произносить, пожалуй, не стоило. Дженни поняла это, когда Чонгук отступил, давая ей возможность выйти за дверь. Но бросаться сейчас к мужу и уверять его, что она вовсе так не думает, было бы верхом глупости. Это была маленькая битва. Битва, в которой она всё уже решила и в которой должна была отступить, уйти, понимая, что это отступление может быть концом её брака. А ещё лучше принять это как данность, чтобы потом не было больно от несбывшихся надежд.

- Тогда уходи, - бросил Чонгук, отступая ещё на несколько шагов.

Дженни снова подхватила чемоданы, борясь с искушением разрыдаться и показать этому невыносимому, но любимому мужчине всю ту боль, которая была так огромна, что угрожала захлестнуть с головой.

- И, кстати, коньяк ты любишь дорогой. Коллекционный, - язвительно бросил Чонгук, чувствуя сам к себе отвращение от того, что он говорил довольно мерзкие вещи.

Девушка приостановилась около двери, постояла так пару минут, потом повернулась, расстегнула сумочку и вынула из неё несколько сотенных бумажек в долларовом эквиваленте.

- За коньяк, - шепнула Дженни, кидая деньги на постель. Её губы искривила болезненная улыбка, но она поспешно взяла себя в руки и теперь уже вышла из комнаты.

Чонгук видел в окно, как Дженни пересекает двор, шагая по нему уверенно и гордо, несмотря на пятидюймовые шпильки. А когда за ней захлопнулись ворота и мотор такси возвестил о том, что она покинула их дом, Чонгук присел прямо на пол и запустил пальцы в волосы. Что ему делать дальше, он попросту не знал...