19 глава

Раздражение и злость, потом временное успокоение и снова раздражение, перетекающее в бессильную злобу. Только холодный разум помогал совладать с чувствами и не дать злости превратиться в ярость. Лиса не привыкла быть среди проигравших, и сейчас, наконец, обретя то, в чём ей было на все сто комфортно, она просто не имела права это потерять! Ей было комфортно жить в их с Чонгуком доме, комфортно красиво одеваться и ничего не делать при этом. Комфортно было не заботиться о дне грядущем, ибо на кредитной карточке лежала внушительная сумма, предоставленная ей в полное распоряжение. И пусть этот дом был арендованным, Лиса была полностью уверена в том, что вот-вот станет полноправной хозяйкой в доме Чонгука. Который позже станет принадлежать и ей.

Была уверена до недавнего времени, когда Чонгук вдруг так сильно изменился, а впоследствии вообще ушёл и теперь лишь изредка приезжал к ней. Но и эти встречи были полны холода и отчуждения. Пока Лиса не торопилась, просто приняв правила игры, которые искренне считала временными. Вот-вот пройдёт эта полоса неудач, и всё вернётся на круги своя, потому что иначе и быть не может. А ещё потому, что к комфорту, в котором привыкла жить Лиса, присоединились чувства.

Теперь она всеми фибрами своей души ненавидела жену Чонгука, к которой он вернулся. Она поняла это, потому что иного объяснения его поведению придумать не могла. Интересно, что он нашёл в этой довольно невзрачной тихоне? Когда они встретились в кафе, Лиса поняла, что девчонка собирает в кулак все свои силы, чтобы казаться уверенной. Разве Чонгуку когда-нибудь нравились такие женщины?

Глубоко задумавшись, Лиса, не глядя, пихала в сумку вещи, за которыми заехала в свою квартиру. Это были несколько милых сердцу вещиц, к которым она уже привыкла и которые ей не могли заменить новые покупки. Старенький альбом с семейными фотографиями, записная книжка, из которой она, Бог знает, почему, ещё не переписала телефонные номера в более удобное место.

— Лис, ты слышишь меня?

— А? — Она вздрогнула, переводя невидящий взгляд на Хосока, который стоял рядом с ней и наблюдал за её сборами. Потом едва заметно поморщилась. Как ей не хотелось сейчас этих выяснений, ведь несмотря на то, что муж не любил разборок, вопросов было не избежать. Он и так порой названивал ей по двадцать раз на дню, и приходилось просто отключать телефон. — Ты что-то хотел? — поинтересовалась она невинным тоном, поднимаясь на ноги и осматривая квартиру быстрым взглядом.

— Да, Лиса, чёрт побери! Я сто раз спросил, уходишь ли ты, и если уходишь, то куда?

Это его «чёрт побери», совершенно не вяжущееся с внешним обликом, вызвало у девушки слабую умильную улыбку.

— Хосок, не задавай мне тех вопросов, на которые я не смогу дать тебе подробного ответа. Хотя… — Она сделала вид, что задумалась. — На один смогу.

Лиса прошла в прихожую и быстро надела короткую шубу и сапоги. Хосок неотступно следовал за ней. На мгновение, когда она бросила на него взгляд, сердце кольнула жалость. Он был такой потерянный, в своём мешковатом свитере, тренировочных брюках и растоптанных шлёпанцах. На переносице — неизменные очки, волосы растрёпаны. Но Лиса быстро прогнала от себя неуместное чувство, — нельзя допускать его в сердце, потому что оно несёт в себе угрозу продуманному мирку.

— Да, Хосок, я ухожу, — наконец, вымолвила она, поворачиваясь к нему спиной и щёлкая задвижкой замка на входной двери.

— К нему? — глухо спросил парень, не предпринимая попыток удержать супругу.

Лиса замерла на пороге, но всего на мгновение. Хосок явно ничего не знает, просто понимает, что Лиса ушла не в самостоятельную жизнь. Она ушла к мужчине.

Не оборачиваясь к мужу, блондинка вышла из квартиры, захлопывая за собой дверь.

***

— Даже не знаю, что сказать, — вынесла свой приговор Дженни, отворачиваясь от Чонгука, чтобы скрыть раскрасневшиеся щёки. Ей было безумно приятно, что муж затеял для неё всё это, но показывать она свои чувства пока не собиралась. Во всяком случае, прыгать ему на шею и плакать от восторга она не станет точно.

— И не нужно ничего говорить, — тихо произнёс Чонгук, плотнее захлопывая створки окна и мельком взглянув на то, как лестницу потихоньку убирают. Собравшаяся толпа зевак уже расходилась с «места происшествия», очевидно, поняв, что на этом представление окончено.

— Я… — Дженни замялась, прижимая к себе ледяной букет и вдыхая тонкий цветочный аромат. — Спасибо за цветы, их нужно в воду поставить.

— Боюсь, что теперь их нужно держаться в морозильной камере, чтобы они не пострадали от перепада температур, — неловко пошутил Чонгук, вызывая у Дженни мимолётную улыбку.

— Проходи в прихожую, раздевайся, я на кухне буду, — не зная, о чём говорить с Чонгуком, произнесла Дженни, направляясь в сторону небольшой кухоньки.

Когда Чонгук разделся и прошёл следом за ней, Дженни уже поставила чайник на плиту, а цветы в воду, установив их на невысоком холодильнике.

— Так, меня не прогнали и, кажется, собираются угостить кофе, — тихо произнёс Чонгук, наблюдая за тем, как хозяйничает Дженни. А когда она повернулась к нему, чтобы предложить сесть за стол, его взгляд инстинктивно прошёлся по животу жены. Интересно, знает она уже о малыше, если всё-таки и вправду ребёнок есть? И если да, то как долго будет молчать? Впрочем, пока с обсуждением этого вопроса он не торопился, справедливо решив, что всему своё время.

— Не вижу причин, по которым я должна тебя прогонять, — пожала плечами Дженни, нарезая сыр и раскладывая его на тарелке. — Учитывая всё то, что тебе довелось пережить, чтобы попасть ко мне в квартиру.

Она хихикнула, бросив на него лукавый взгляд, и Чонгук улыбнулся в ответ.

Он никогда не отмечал, как красива Дженни, причём красива даже просто в самой обычной незамысловатой одежде и без косметики. Она была какой-то сияюще-прозрачной и в то же время удивительно нежной и домашней. С ней хотелось находиться рядом, просто смотреть на неё, и понимать, что это твоя женщина. Наверное, это и было самое ценное в той, кто был спутницей жизни. Разумеется, и секс для Чонгука имел большое значение, но Дженни умела удивить его, а доказательством стала их последняя жаркая встреча в гостях у друзей.

— Да, — тяжело вздохнул он. — Это и в самом деле было потрясением, особенно для моих несчастных рук.

Через некоторое время они молча пили кофе, и Дженни поняла, что ей больше ничего и не нужно. Вот бы отбросить всё то, что есть у Чонгука и что не является её частью жизни. Его бизнес, клубы, командировки…Быть с ним вдвоём в этой скромной квартире, и просто проводить каждое утро вот так. Тепло и спокойно. А потом появится их малыш, который станет самой важной частью их жизни. И они будут просто жить вместе, любить друг друга, все трое… станут самыми счастливыми на всё белом свете.

А ведь Чонгук не знал о ребёнке, и Дженни пока не собиралась ему ни о чём говорить. Сначала ей нужно понять, что он вообще думает и чего желает, а уже потом…

— Это полочки, что ли? — кивнул Чонгук на две стоящих в углу коробки.

— М? — Дженни перевела взгляд на кухонные полки, которые стояли в упаковках, и которые она собиралась самостоятельно установить, и кивнула. — Да. Купила вчера днём, хочу вот повесить.

— Сама? — удивился Чон.

— Сама, — снова кивнула Дженни.

— Так. — Чонгук поднялся из-за стола и, подняв одну из коробок, осмотрел кухоньку. — Куда будем вешать?

— М-м-м, сюда, — неуверенно указала на стену Дженни. Представить Чонгука, хозяйничающего и прибивающего полки, было как-то странно.

— А инструмент есть у тебя?

— Неа, нету, — развела руками Дженни.

— А как тогда ты собиралась их вешать?

— Не знаю, — Дженни пожала плечами и рассмеялась. — Честно, не подумала об этом. Вызвала бы мастера, может.

— Хм, — Чонгук поставил полку на пол и направился в прихожую. — А муж тебе на что? — донеслось до неё приглушённое ворчание, которое Дженни проигнорировала, сделав вид, что не расслышала.

Она наблюдала за тем, как Чонгук надевает куртку и обувь, а в душе была жалость от того, что всё так быстро закончилось.

— Если я через пару часов установлю эти полки, то могу поинтересоваться, что у нас на обед? — раздался вопрос мужа, и Дженни автоматически ответила:

— Кимчи. Да, конечно, можешь, — она замялась и поспешно добавила. — То есть, я хотела сказать, что…

— Я всё понял, котёнок, скоро буду.

Едва за ним захлопнулась входная дверь, как Дженни поднесла руку к отчаянно колотившемуся сердцу. Как давно он не называл её так! Как она успела соскучиться по нему, оказывается. По его теплу, по его присутствию, по его запаху… О, Господи, как же сильно она его любила и как хотела, чтобы он был с ней! Но не так, как раньше…

Чтобы он принадлежал лишь ей, чтобы ценил, а она могла показать ему, что чувств не нужно стыдиться, даже если ты внешне - закоренелый циник. Ведь она всегда готова была подарить ему только их мир, в котором не было бы больше никого. Только те люди, которых они сами туда впустят. Только те чувства, которые они захотят испытать… Только их мир.