18 глава

Утром следующего дня Чонгук, как и обещал, заехал за Дженни, чтобы отвезти её на новое место жительства. Безумно хотелось предложить ей переехать обратно домой, но он знал, что жена откажется. Да и разве не станет её возвращение более ценным, если она вернётся сама, по своей собственной воле?

Установившиеся между ними отношения, скорее напоминали отношения двух приятелей, но Чонгук был рад и этому. Хотя, в глубине души гнездилось сожаление. А ещё злость, которую он усиленно гасил в себе. Разозлиться или разгневаться на то, что происходило сейчас, совершенно точно означало потерять Дженни. Он чувствовал это всеми фибрами своей души, потому что именно эта женщина, которая была сейчас перед ним, готова была уйти, не оборачиваясь.

— Не разувайся, я быстро, — скомандовала девушка после короткого приветствия и устремилась куда-то вглубь квартиры. — Ыну, одевайся!

Чонгук нахмурился. Это что ещё за Ыну такой? Вчера о нём речи, кажется, не шло. Ответ на его вопрос пришёл в виде темноволосого мальчугана, лет пяти, который вошёл в прихожую, поздоровался с Чонгуком и принялся деловито одеваться.

— Это Ыну, сын Джина и Джису, — представила его Дженни, ставя сумки на пол. Их тут же подхватил Чонгук, готовый сегодня исполнять и роль носильщика, и роль шофёра, и роль «приятеля-мужа». — Джису попросила приглядеть за ним, пока она к доктору съездит, ты не против?

Чонгук был совершенно не против, тем более, что Дженни, кажется, начала потихоньку оттаивать. По крайней мере, не бросала больше на него враждебных взглядов.

— Конечно, не против, — тепло улыбнулся Чонгук малышу, который сейчас смотрел на него с любопытством, забыв о том, что надевал зимние сапожки. — Давай-ка, Ыну, я тебе одеться помогу.

Чонгук присел перед мальчиком на корточки, помогая ему надеть обувь, и не мог видеть того взгляда, которым наградила его Дженни. Полным любви, нежности и какой-то удивительной щемящей грусти.

Квартира, в которой жила девушка до того, как переехала к Чонгуку, выглядела пустой, мрачноватой и в ней стоял запах затхлости и нежилого помещения.

Дженни скептически оглядела своё новое жильё, делая глубокий вдох и надеясь на то, что Чонгук не заметит выражения её лица. Было тяжело осознавать, что теперь придётся жить здесь в гордом одиночестве, стараясь постепенно привести свою жизнь в норму. Но по-другому быть пока не могло. Они с Чонгуком не говорили вообще о том, что у них будет в будущем, да и будут ли они в принципе говорить о нём, тоже было неясно. Значит, сейчас нужно только одно: принять эту жизнь, какой бы она ни была, и учиться жить ею с чистого листа.

— Что теперь будем делать? Вещи разбирать? — спросил Чонгук, заходя в одну единственную комнату и снова настойчиво игнорируя желание позвать с собой Дженни.

— Да нет, — пожала та плечами. — Я потом разберу. Сейчас нужно Ыну отвезти обратно домой, а потом уже я вернусь сюда на «Крузере».

— Тётя Дженни, а мы в Макдональдс собирались, — проговорил мальчик, входя в комнату. Очевидно, услышал из прихожей разговор взрослых и пришёл. — Я картошки хочу. С соусом.

Дженни перевела взгляд на Ыну, а потом губ её коснулась кривоватая улыбка, после чего она стремглав побежала в сторону уборной.

Первое время Чонгук даже толком не мог понять, что случилось, а потом устремился за женой.

— Джен, что случилось? — тревожно спросил он, тихо стуча в дверь туалета. — Ты в порядке?

— Всё нормально, ждите меня в прихожей, я сейчас, — раздался её приглушённый голос, исходящий откуда-то снизу, а следом — характерный звук и плеск.

Чонгук постоял так некоторое время, потом пожал плечами и направился в сторону Ыну, присевшего на одну из обувных полок.

— Ничего не понимаю, — прошептал Чон, скорее, самому себе, чем кому бы то ни было, запуская пятерню в волосы. А ответ пришёл очень неожиданный.

— У мамы тоже так было, давно ещё, — покачал головой мальчик. А потом изрёк то, от чего Чонгук впал в некое подобие ступора: — Когда она начала ждать мою сестрёнку.

***

— Дядя Соджун, а до третьего этажа он достанет? — кивнул Чонгук на большой автомобиль с подъёмным краном, на котором была закреплена небольшая площадка.

— Достанет, а зачем тебе? — прищурился мужчина, которого Чонгук назвал дядей Соджуном.

— Да так, — Чонгук замялся, теребя в руках маленький букетик васильков и при этом периодически, будто опомнившись, пряча его за спину, подальше от глаз дяди Соджуна.

— Ну, давай, говори уже, что хотел и к чему расспросы, мне работать нужно, — потребовал ответа Соджун.

— Я это, — Чонгук снова замялся, вскидывая руку с зажатым букетиком вверх и приглаживая ею волосы. — Попросить тут хотел…

— Ну, проси, раз хотел, — усмехнулся дядя Соджун, кажется, понимая, на что всем своим видом намекает парень.

— Мне бы это, к Лисе съездить…

Лиса спала, приоткрыв рот и подложив ладонь под щёку. Тёплый ветерок колыхал лёгкие шторы на её окне, и когда они разлетались от его дуновения, Чонгук мог беспрепятственно любоваться её профилем.

— Лиса, — шёпотом позвал он, толкая раму, чтобы она распахнулась ещё шире. — Лиса, — добавил чуть громче.

Она резко распахнула глаза, а потом так же быстро закрыла их, очевидно, решив, что всё это только сон.

Чонгук улыбнулся открыто и с нежностью. Лиса была похожа на маленькое солнце, с её золотистыми волосами и матовой кожей, которая словно светилась изнутри. Это была та женщина, которую он хотел видеть рядом всегда. И он решил это совершенно точно, несмотря на то, что ему было всего семнадцать лет.

— Лиса, вставай, соня, уже восемь, — позвал он чуть громче.

На этот раз её удалось разбудить, и Лиса села на постели, оглядываясь и пытаясь понять, кто её звал.

— Это я! Я тут, — рассмеялся Чонгук, откидывая от лица трепещущие занавески.

— Чонгук, как ты там оказался? — Лиса округлила глаза, а потом звонко рассмеялась. Она вскочила с постели и подбежала к окну, выглядывая и обозревая картину того, как Чонгук стоял на подъёмнике машины дяди Соджуна. — Ты сумасшедший, — прикрыла она рот ладонью.

Вокруг уже начала собираться толпа соседей-зевак, но ни Лисе, ни Чонгуку до них не было никакого дела.

— Это тебе, — протянул он букетик, вздрагивая, когда снизу раздался нетерпеливый гудок автомобиля.

— Эй, голубки, мне работать надо, — крикнул Соджун. — Чонгук, давай, или вниз или наверх.

— Он наверх! — звонко крикнула Лиса, отходя в сторону, чтобы Чонгук мог перелезть через подоконник. — Спасибо, дядь Соджун!

Едва Чонгук оказался в спальне Лисы, как она прижалась к нему, откидывая на постель помятые васильки.

— Так романтично, — шепнула она где-то в районе его груди. — Я уж было подумала, что ты захотел мне предложение сделать.

— Обязательно сделаю, малыш, — выдохнул Чонгук, наслаждаясь родным ароматом её волос. — И это будет ещё фееричнее, чем приехать к тебе на подъёмнике.

В этот момент Чонгук и вправду в это верил…

— Дядь, вы что, спите? — удивился Чонгук, надевая пиджак, и прижимая телефонную трубку плечом к уху. — Я думал, пожарная охрана никогда не спит.

— Если пожарная охрана работает каждый день и на часах шесть утра, то она спит, — раздался из трубки недовольный голос. — И вообще знаешь такой нехитрый закон: «Пожарный спит — Корея богатеет».

Чонгук рассмеялся, вдевая руку в рукав пиджака и щёлкая рычажком на кофемашине.

— Я запомню, кому обязан своими активами, — ответил он, тут же становясь серьёзным. — Мне помощь нужна твоя. Профессиональная.

— Хм, проверка в клубе опять?

— Нет, тут, можно сказать, личная просьба. У вас же есть машины с такими хернями, которые достают высоко?

— Ну?

— На семнадцатый этаж достанет?

— Достанет, а чего у тебя там? Пожар? Тогда сразу 01.

— Ну, почти пожар, но мне нужно попасть с этой хрени вашей в окно квартиры.

— А я тут причём? Ты хочешь, чтобы я подогнал тебе лестницу, и ты по ней залез на семнадцатый этаж?

— Да.

— Ты представляешь, что это не от меня одного зависит?

— Сколько?

— Ну, я думаю, прилично. Но это не от меня зависит.

— Пиши адрес.

Было довольно страшно, учитывая ту высоту, которую Чонгуку пришлось покорить, чтобы оказаться возле окна Дженни. Позади неотступно следовал один из пожарных, вроде как для подстраховки, но Чонгук боялся оборачиваться или смотреть вниз: создавалось впечатление, что он в любую секунду может сорваться и полететь к земле. Руки свело от холода и через несколько метров подъёма ему приходилось хвататься за железные перила негнущимися пальцами, чтобы удержать равновесие. А если ещё учитывать заткнутый за пазуху букет роз, то положение Чонгука было самым, что ни на есть, неудобным.

И вот окно Дженни на семнадцатом этаже прямо перед ним, и из груди вырывается вздох облегчения.

Чонгук побарабанил в окно озябшими пальцами, раздумывая о том, не испугает ли сильно Дженни своим внезапным появлением, и вообще, дома ли она. Да и пустит ли жена незваного гостя? Лезть обратно тем же способом ему совершенно не «улыбалось». Он подул на костяшки пальцев и принялся ждать своего «приговора».

***

Часто бывает, что когда перестаёшь чего-то ждать, воспринимая проблему, как проблему, то она вдруг решается сама собой. Дженни поняла это, когда рано утром обнаружила на тесте на беременность две полоски. Первое время её охватило состояние отрицания. Ну не могло её самое заветное желание сбыться так быстро! Состояние отрицания потянуло за собой неверие, которое не рассеялось даже тогда, когда на следующее утро она опять обнаружила на новом тесте две полоски. Затем сердце сковала мучительная жалость, что самый главный человек, которому суждено было это узнать, не рядом и ничего не знает. Да и говорить ему такую новость совершенно не хотелось. Это была только её тайна, и только её мир, в котором совершенно неожиданно появился ещё один человек. Крошечный, только-только начавший своё существование. Но он уже существовал, и был частью их с Дженни мира. Она даже прикладывала руку к абсолютно плоскому пока животу в надежде почерпнуть уверенность в том, что чудо действительно свершилось. Стоило ли рассказывать об этом Чонгуку? Наверное, да. Но только не сейчас. Только не тогда, когда её мир стал обретать относительно ясные и устойчивые черты. Это раньше он был каким-то размытым и непонятным. Теперь всё становилось наиболее ясно, и Дженни чувствовала себя в нём увереннее с каждым днём. Это было маленькое счастье, и в нём было так спокойно существовать. Разумеется, она не станет скрывать от мужа эту новость и когда-нибудь расскажет ему всё.

Дженни вздохнула. Когда-нибудь. Это когда-нибудь случится совсем скоро, невозможно скрывать беременность долго, но пока у неё в запасе есть месяц, а, может, два, и это время она посвятит самой себе и тому, чтобы ещё больше привыкнуть к новому образу жизни.

В окно раздался стук, и Дженни встрепенулась, откладывая ноутбук с колен и поправляя на переносице очки в тонкой золотой оправе. Она встала ни свет, ни заря и теперь усиленно работала над своей новой книгой, идея которой пришла в её голову, как гром среди ясного неба. Должно быть, показалось, - решила она про себя, возвращаясь к монитору ноутбука, но стук повторился, теперь уже с большей настойчивостью.

Дженни поднялась и подошла к окну, чтобы выяснить, кто это стучится к ней. И обомлела.

Прямо за прозрачностью стекла маячила фигура Чонгука.

— Боже мой, что это? — Она распахнула створки окна, высовываясь на морозный воздух и оглядывая чудо техники — лестницу, протянутую от стоявшей внизу пожарной машины. — Чонгук, ты с ума сошёл! Ты сорвёшься вниз!

Голос Дженни был полон неподдельного испуга, но Чонгук только слабо улыбнулся.

— Если скорее не окоченею от холода, — проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А через дверь не войти было? — хихикнула Дженни, наблюдая, как Чонгук вытаскивает из-за пазухи букет цветов.

— Так ведь романтичнее.

Дженни приняла из рук мужа букет и отодвинулась в сторону.

— Залезешь так? Или спустишься и войдёшь по-человечески? — поинтересовалась она, сверкая глазами от восторга и весёлости, которая бурлила внутри.

— О, нет! Вниз я точно не ходок, — ответил Чонгук, прежде, чем перекинуть ногу через подоконник.