Глава 32: Трон и закалка духа.

Внутри Страхомиды законы пространства и времени превратились в безумный калейдоскоп. В центре главного зала возвышался массивный трон, составленный из сотен застывших в золоте жителей Гравити Фолз. Лео Пайнс был вмурован в само основание этого трона, прямо под подлокотником, на котором покоилась когтистая лапа Билла Шифра.

Билл лениво потягивал напиток, светящийся ядовито-синим светом. Вокруг пировали монстры, разрушая всё, что осталось от человеческой культуры.

— Знаешь, Форд, — Билл щелкнул пальцами, и золотая корка на головах Форда и Лео на мгновение растаяла, возвращая им способность говорить и видеть, хотя их тела оставались неподвижным металлом. — Твой племянник — просто потрясающий декор! Настоящий антиквариат. Такой суровый, такой... непоколебимый.

Билл наклонился к самому лицу Лео. Единственный глаз демона горел безумным азартом.

— Эй, Наковальня! Скучал по мне? Посмотри на большой экран, я подготовил для тебя специальную трансляцию!

В воздухе возникло окно, показывающее разрушенные улицы. Диппер, измазанный сажей, со сломанным ножом в руке, пытался скрыться от стаи Глазолетунов. Он выглядел маленьким и бесконечно одиноким в этом аду.

— Видишь? — прошептал Билл на ухо Лео. — Твоя «лапша» медленно превращается в фарш. Без твоего широкого плеча он просто закуска для моих ребят. И всё из-за чего? Из-за того, что ты решил поиграть в героя. Ты мог бы быть моим генералом, Лео! Мы бы переплавили этот мир вместе!

Лео молчал несколько секунд. Его глаза, сохранившие человеческий блеск среди золотого плена, не отрывались от изображения брата. Когда он заговорил, его голос был низким и вибрировал, как стальной трос под натяжением.

— Ты ничего не понимаешь в людях, Билл.

— О-хо-хо! Просвети меня, кусок руды! — Билл картинно приложил ладонь к тому месту, где должно было быть ухо.

— Ты думаешь, что если ты запер меня здесь, ты оставил его без защиты, — Лео медленно перевел взгляд на демона. — Но Диппер сейчас опаснее, чем когда-либо. Ты сломал его страх, когда забрал меня. Теперь им движет не потребность в защите, а то, чему я учил его всё лето: ответственность за других.

— Красивые слова для того, кто служит подставкой для моих ног! — хохотнул Билл.

— Посмотри на него внимательнее, треугольник, — на губах Лео промелькнула тень жесткой, почти хищной улыбки. — Он сжимает мой нож. Это значит, что часть моего железа уже у него в руках. А моё железо никогда не сдается. Ты не просто украл у него брата, ты создал своего собственного палача.

Билл внезапно перестал смеяться. Его тело на мгновение вспыхнуло тревожным красным светом.

— Твоя самоуверенность начинает меня раздражать, Наковальня. Может, мне стоит превратить твою голову в кубок для пунша?

— Попробуй, — выдохнул Лео. — Но даже если ты расплавишь меня, каждая капля этого золота будет желать тебе смерти. Мы — Пайнсы. Мы не гнемся под таких, как ты.

Билл в ярости щелкнул пальцами.
— СТЫНЬ!

Золотая корка мгновенно вернулась, сковывая лицо Лео в вечном, ледяном презрении. Билл раздраженно отлетел в сторону, но он уже не выглядел таким триумфальным. Где-то в глубине его древнего разума шевельнулось сомнение: может ли одно человеческое упрямство быть сильнее магии апокалипсиса?

В 2025 году (по летоисчислению Билла — в первом году вечности) Лео снова стал статуей. Он был заперт, он был обездвижен, но его дух продолжал сражаться в каждом шаге Диппера, который в этот самый момент пробирался сквозь руины города, сжимая осколок стали. Битва воли только начиналась.