Глава V: «Крики, шкаф и детская мечта...»

***

Настала гробовая тишина. Внутренний крик пропал, подобно сорванному голосу, который больше не осмелился на противное эхо. Боясь пошевелиться, я продолжал сидеть на бетонном полу. Дрожащие ладони закрывали лицо, а глаза жмурились при воспоминании, как всё безобидно начиналось и к чему в итоге привело. Я никогда не осмелюсь посмотреть вперёд, зная, что меня ждёт лишь мрак.

Паника начала постепенно отпускать, стоило представить, что это просто страшный сон. В последнее время она часто преследовала, впивалась в сердце и тормошила его, словно демон, который желал причинить страдания. Иногда получалось не поддаваться кошмару, но только не сегодня, когда я остался один в заброшенном здании, откуда больше нет выхода. Я хотел кричать от несправедливости и гнева, который продолжал сжигать душу, но больше не видел смысла. Всё слишком очевидно и жестоко, невероятно ужасно и страшно, что нельзя было исправить. Негатив заставлял выражать бессилие, за которое я всегда презирал себя.

- «И что теперь? Здесь нет выхода. Этот дверной проём... Он был единственной возможностью выбраться отсюда»

Спустя несколько минут я начал приходить в себя. Судорожное дыхание стало ровным, и сердце немного успокоилось - только глаза продолжали находиться в темноте. Мне казалось, что ладони способны защитить от потусторонней нечисти, способны остановить побои родителей, которые болезненно помнились. Однако ничто не изменит факт, что Влад оказался предателем. «Безобидные» шутки зашли слишком далеко - я понимал, что больше не прощу его: он наплевал на мои чувства, думая только о себе. Теперь я убедился, что у меня никогда не было друга.

- «Я всегда знал, что никому нельзя доверять. Все лгут, все хотят причинить боль. Я уяснил это давно, но сейчас снова наступил на те же грабли»

Подобные мысли сильнее погружали в безнадёжность, которая не мотивировала двигаться дальше. Ноги не слушались, словно не принадлежали мне, но я точно чувствовал, как по полу бежит холод. Где-то бился морозный сквозняк, который пытался завладеть покинутым зданием, но путался в начале своего пути. Всё это заставляло поверить, что наступила поздняя осень или зима, напоминающая о суровом вечере, когда пришлось бежать по снегу в лёгких кроссовках. Я по-прежнему считал, что это невозможно, но после странных событий был готов поверить даже в самую нелепую историю. У меня больше не было выбора - только догадываться, почему так произошло.