Глава 3. Верёвка, зовящая с дерева.

Ах, как же все-таки прекрасна жизнь! Не детство, не юность и даже не молодость - а сама, черт возьми, жизнь! Только жизнь, где главную роль занимаешь только ты! Командуешь тоже ты! Да и делаешь все под присмотром самого себя!

Хоть такая власть полностью не принадлежала Наполеону, но все предпосылки для этого могли существовать.

В первых он дисциплинированный человек, готовый трудиться до самой ночи, а потом, поспав часа 4, снова пойти работать! Именно такие люди смогут вывести военное будущее страны в самые прекрасные из всех прекрасных планов!

Во вторых, он может подобрать самых мощных союзников для своей страны. Это то и надо народу, который хочет жить в шоколаде, доставленный из страны, где ситуация настолько хороша, что можно и Францию предать! Но это только в самом экстремальном случае!...

В третьих.. А что уже и говорить о третьем! Сам Наполеон - это личность, о которой мечтают все! Он мало чувствует, так как полностью погружен в работу. Эмоции у него проявляются редко, и то они могут сильно показывать себя только при определённом человеке, показывая, что к нему есть доверие!

Свергнув директорию, во власть вошли три консула - Наполеон, Камбасерес, Лебрен. Изначально они считались равными в правах, но даже вздохнуть Франция не успела, как Наполеон уже сосредоточил власть в своих руках! Он смог даже превратить Францию в монархию, но это было уже далеко от нынешних событий.

***

Наполеон опять пришел уставший после очередного боя. Ноги его как будто не ходили, словно они были подчинёнными не ему, а чему-то другому.. Какой то другой силе, которая могла бы над ним осуществлять такие несуразные действия. Он направлялся в свою комнату, где осуществляется абсолютно все. Прием гостей, работа, учеба и даже обыкновенная жизнь была обустроена именно там, хоть спал он и в другой комнате, его это не удивляло.

В его голове опять представился образ, как по его словам, ангела. Он опять видел красивую девушку, с черными локонами волос, въющуюся на балах, красивую настолько, что даже Наполеон готов упасть к ней в ноги. Налегало на ней свободное платье, подходящее ей по фигуре. Она так и вертелась, показывая свою чудесную физиономию перед его глазами. Ласковым голосом она говорила ему «Bonjour, chéri, comment vas-tu? Comment se sont déroulés vos combats? Je suis ravie de te voir! (Здравствуй, милый, как ты? Как прошли твои бои? Я очень рада тебя видеть!:))» - сказала бы она ему с улыбкой, а позже поцеловала бы в щёку, давая свою нежную ручку для прогулки с французом. Замечтавшись, он даже не заметил, как свернул с пути чуть направо и врезался в стену .

-Rrr! - прорычал Наполеон, держа свой больной локоть - Si malade, l'amour ne m'a jamais semblé! (Настолько больной любовь мне никогда не казалось!)

Он продолжил свой путь, опять представляя этот милый и воодушевляющий вид, все так манящий к себе Наполеона. Бонапарта опять не заметил, как врезался в дверь.

-Qu'est-ce que c'est, Hein! (Да что же такое, а!) - снова со злостью сказал брюнет, пытавшийся держать себя в руках, но при сильной боли такое самообладание было для него недоступно.

Наконец-то отвлёкшись от своих мыслей, он открыл дверь своего кабинета и невозмутимо зашел в него, предварительно хлопнув ею, от напора ветра, исходящего из окна

-Pas un jour, mais un problème! (Недень, абеда!) - с цоканьем произнес Наполеон, пытавшийся хоть как-то высказать то, что есть на душе - Je pense que ça ira aussi. Quand même, bientôt, il est temps sombre, je n'ai rien à me fatiguer de m'asseoir sur mes tâches en suspens! (Делауменя, наверно, такжепойдут. Всеравноскоротёмнаяпора, мненечегоуставшимсидетьнадсвоими нависшими задачами!)

Наполеон действительно задумался, чего же он бы хотел в этот как всегда прекрасный и тёмный вечер. Внутренний голос ему подсказывал лишь одно имя, но Бонапарт держал себя непоколебимо, говоря сам себе, что это лишь плод его фантазий, который он должен вырубить.

Но вскоре голос говорил все чаще и чаще, точнее и точнее, громче и громче, перебив рациональность француза. Он было разозлился на такое, но вспомнил, как же дорога ему такая девушка, дороже самого бриллианта, дороже индийских драгоценностей, сияющих на британской короне!

В конце концов, не определившись, взял в себя в руки Наполеон, или подействовал неправильно, он все же решил направить свои шаги в свои «покои». Комнату для отдыха как он любил говорить.

-Bonjour, Joséphine! (Здравствуй, Жозефина!) - произнес француз, все же увидя тот образ ангела, который он так хотел распробовать на вкус.

Жозефина сначала не заметила его, читая книгу. Через пару секунд она посмотрела на него, и, как скорость света, кинула книгу на стол и побежала к своему возлюбленному.

-Salut! Bonjour, Bonjour, Bonjour!! (Здравствуй! Здравствуй, Здравствуй, Здравствуй!! ) - проговорила она, вцепляясь в его объятия и счастливо ворошась в его одежде - Je suis tellement contente que tu sois là! Je pensais que tu allais rester dans le bureau toute la nuit et fouiller dans tes tâches en suspens! (Я так рада, что ты здесь! Я думала, что ты собираешься оставаться в кабинете всю ночь и рыться в своих нависших задачах! )

-Qu'est-ce que tu fais! Qu'est-ce que tu fais! (Чтоты! Чтоты!) - приговаривал ей Наполеон, словно как ребенок, счастливый со своей матерью - Je suis venu te proposer une promenade.. Ça te dérange? (Я зашел для того, чтобы предложить тебе прогуляться.. Ты не против?)

-Avec joie, avec joie, chéri! Je serai juste pour! Je t'aime beaucoup! (С радостью, с радостью, милый! Я буду только за! Я очень люблю тебя!) - провозгласила Жозефина, полностью принимая любовь Наполеона и желая ему только самого наилучшего, целуя его в щеку.

Вскоре Наполеон взял ее под руку и они начали свой путь. Жозефина прислонялась к нему максимально, ворошила его волосы, влюбленно смотрела на него, забывшись обо всем. Наполеон ощущал на себе этот взгляд, эти прикосновения, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья и был рад тому, что ему досталась такая красивая жена! Все монархи ходят с нелюбимыми жёнами, позже бросают их в монастырь и забывают на веки, а ему досталась такая превосходная девушка - Жозефина!

Шли они медленно, но до их конечного места назначения не оставалось слишком много. В это время все уже спали, как убитые, поэтому француз не беспокоился насчет того, что его персону могут заметить.

-Regarde! Regarde! (Смотри! Смотри!) - вдруг сказала ему Жозефина, показывая на птицу над ее головой - C'est une mouette! Elle est si belle! Regarde comme elle Bat des ailes! J'aime les mouettes, elles sont très mignonnes! (Это чайка! Она такая красивая! Посмотри, как же она машет крыльями! Я люблю чаек, они очень милые!) - все приговаривала ему жена, показывая пальцем на небо, где и вправду летела чайка.

Но Наполеон даже не дёрнулся при таких эмоциональных слов. Даже не посмотрел на свою возлюбленную, на ангела, который это говорит.

-Eh bien, mouette, et quoi? Pourquoi être surpris? Une fois que je me promène ici et que je vois les mêmes mouettes à chaque fois. Qu'est-ce que tu leur montres? Tu devrais te promener plus ici, et tu réalises la vérité de mes paroles (Ну чайка, и что? Чему удивляться? Какой раз уже здесь гуляю и вижу одинаковых чаек каждый и каждый раз. Что же ты на них показываешь? Тебе стоит больше здесь прогуливаться, и ты осознаешь истину моих слов) - с полным равнодушием ответил ей Наполеон, не посмотрев на неё, все углубляя свой взор куда-то вдаль, на начинающийся закат.

Жозефина была несколько потрясена такими словами. У нее была надежда, что муж глянет на чайку, посмеётся, сказав, что это обычная из самых обычных чаек, и что удивляться тут нечему! Он так и сказал, но несколько в холодном тоне, оскорбив Жозефину. Но тем не менее, прогулка продолжалась. Ведь последней умирает надежда - а ее в Жозефине было полно!

Они прошли первую часть парка и устремились на их старое место - на лавочку. Там у них в первый раз был поцелуй. Горячий, влюблённый, полностью искренний и взаимопонимающий с двух сторон! Они шли четко, не быстро, но и не медленно, как будто самое то для обычного человеческого шага!

Они проходили длинную часть парка - где было множество деревьев, живности и растительности! Жена первого консула всегда рассматривала их с осторожностью, с любопытством, и не раз показывала на них при прогулке со своим мужем. Этот раз был не исключением.

-Chéri, chéri! Regarde l'arbre jaune! Il y a un chat coincé là-haut! (Милый, милый! Посмотри наверх «жёлтого» дерева! Там же наверху застряла кошка!) - сказала Жозефина, прикрыв свой испуг правой рукой. И действительно - на самом верху «желтого» ( как они дали ему название) дерева, была рыжая кошка, бесконечно мяукая своим жалобным голосом.

-Je me demande combien tu n'es pas allée dans la nature depuis longtemps! (Я удивляюсь, как же ты давно не ходила на природу!) - с искренним удивлением произнес Наполеон, снова не понимая свою жену.

-On doit l'aider à descendre de l'arbre! Elle va rester coincée ici! (Мы же должны помочь ей слезть с дерева! Она же здесь застрянет!) - с ужасом вкликнула Жозефина, мучаясь за судьбу рыжей кошки.

-Elle va descendre. (Самаслезет) - ответил ей грубо первый консул, уже смотря на мяукающую кошку на вершине дерева - C'est la nature, comme je vous l'ai dit. Les chats sont capables de descendre des arbres, ne vous tourmentez pas, s'il vous plaît! (Это - природа, как я тебе сказал. Кошки умеют слезать с деревьев, не мучай себя, пожалуйста!)

Наполеон дёрнул ее за рукав и намекал на то, что им надо идти дальше. Бонапарт на пару секунд задумался, даже не заметив, что Жозефина оторвалась от него, все еще стоя у дерева и смотря на бедную кошку.

-Joséphine! Ne fais pas ça! Reviens-moi! (Жозефина! Не паясничай! Вернись ко мне!) - возгласил ей Наполеон, идя быстрым шагом к своей возлюбленной.

-Je ne partirai pas tant que ce chat ne sera pas au sol! (Я не уйду, пока эта кошка спокойно не спустится на землю!) - ответила, чуть крича, ему Жозефина, отталкивая его от своей персоны и не переставая глядеть на кошку.

-Joséphine! Je te le dis sérieusement! Écoute, chérie! (Жозефина! Я же тебе серьёзно сейчас говорю! Послушайся, милая!) - крикнул ей Наполеон, уже тянув ее рукав и хотел уж было взять ее на руки и понести на ту лавочку, где и были их давние страсти.

Вдруг резко мяуканье прекратилось. Наполеон перестал «биться» за свою возлюбленную, Жозефина перестала двигаться. Их взор был направлен на то самое место, где секунду назад они видели рыжее мяукающее пушистое и неразборчивое пятно.

-Пока пока! - сказал от счастья на чистом русском Наполеон, с ухмылкой переглядываясь между деревом и Жозефиной - Улетела птичка!

Он без всяких раздумий взял руку Жозефины и повел ее за собой. Она тронулась за ним, но все равно как зачарованная смотрела на дерево, думая, куда же могла подеваться кошка. Наполеон просто держал ее руку, идя туда, куда глаза глядят. В конечном итоге Жозефина очень грустно вздохнула, взяла под руку Наполеона и зачарованно теперь смотрела она не на дерево, а на появляющийся закат. Окна были тёмные, поэтому Бонапарту казалось, что наступила ночь, хотя она только наступала. Он, наконец-то, заметив чудо природы и закат, заметно испугался за свою шкуру и побоялся говорить на своем родном языке. Жозефина даже к нему не поворачивалась, а только вздыхала и разглядывала чудо заката.

Шли они быстро и именно благодаря такой неаргументированной спешке они быстро оказались на месте, где происходило все то, о чем можно вспоминать с улыбкой на лице.

Они отпустили друг другу руки и сели на лавочку, смотря на переливающийся с цветами природы закат. Смотрели они долго, пока Жозефина все таки не решилась сказать то, что у нее на душе.

-Наполеон.. - сказала она ему тоже на чистом русском языке, понимая опасность своих слов - я тебя очень люблю...

-Я тебя то... - Наполеон хотел было поласкаться с нею, но она его перебила и отвергла от себя, отодвинув подальше

-...но тем не менее.. - вдруг ее речь прервалась и она снова начала думать над тем, стоит ли ей обговаривать свои мысли и внутренний голос ей шептал, что да - я очень расстроена тем, что когда я тебе показываю чудо природы, живых существ, ты даже не считаешь нужным кинуть взор на то, на что я так удивленно смотрю!

-Чудо природы? - неожиданно ответил ей первый консул, будто усмехаясь над нею - Не смеши меня! Я такое вижу каждый день!

Терпение у Жозефины закончилось и она вдруг совсем потеряла над собою контроль, не зная, чем это обернётся.

-Для тебя - это типичный четверг, а для меня это чудо! - вскрикнула она ему, встав с лавочки, бья его руки, которые тянулись к ней, чтобы успокоить - Разве ты не понимаешь, что я редко хожу на прогулки? - сказала она ему, показывая на закат - Я ведь редко выхожу, я люблю гулять с кем-то, нежели одна!

-Но... - Бонапарт почувствовал сильную вину и хотел пойти к ней на встречу и обнять, но она все также его отталкивала и не принимала его нежности.

-Хватит! Ты просто как ребенок! Не старайся заглушить мою злость, она к тебе очень сильна из-за твоего характера! Да ты не обладаешь эмпатией, ты совсем меня не понимаешь, ты полностью меня отвергаешь. Сегодня ты не обращаешь внимания на меня, а завтра что? С чемоданами выкидываешь меня в дождь на грязный переулок, на французском говоря «Пока пока! Улетела птичка!»

-Но я не знал, что...

-Ты когда нибудь затыкаешься или нет? Если бы ты действительно меня любил, ты бы не обращался так со мной! Ты мне изменяешь.. Точно! Как же я раньше не додумалась! Наверняка с какой-то российской аристократкой, ведь тебе так важен мир с Российской империей! Да! Ты даже иногда начинаешь говорить на чистом русском языке! Даже запинки у тебя не было, когда ты мне твердил на этом языке!

-Да я кроме тебя ни на какую женщину не заглядывался! - произнес Бонапарт, и он был прав, толко один раз в жизни он засмотрелся не на Жозефину, а на египтянку, изучая ее одежду и обычаи.

-Ты меня слушаешь?!?!

-Oui...

-Tu ne m'écoutes pas!

-Я тебя же очень внимательно слушаю, весь мой взор направлен на тебя!

-Non!

-Oui!

-Non !

-Oui!

-Все, я больше не хочу с тобой спорить, ты слишком глуп для таких разговоров! - оскорбила его Жозефина - Я ухожу!!

-Стой! Погоди! - Наполеон пытался что-то донести своей возлюбленной, но она урвалась от его руки и с слезами на глазах побежала назад, откуда они пришли.

И вот Бонапарт остался в одиночестве. Что же он чувствует? Он чувствует все, но ничего... Он был слишком поражен этой сценой. Ничего у него в мире с того момента не происходило. Была только пустота. Мягкий образ уплывает, как по реке, тело дрожит а взгляд направлен на расстекающуюся в воздухе Жозефину, пока она не исчезла окончательно. Вдруг Цесаревич взбудоражился и начал злиться.

-Well, please! Go away! Go away! Я тебя не вспомню никогда, allez, disparais! Una scena del genere! Troppo emotivo è diventato¡Vete! ¡Vete! ¡Vamos! ¡No me entenderás de todos modos! Ты не знаешь языки, на которых я говорю! ¡te enviaré a Inglaterra!

Наполеон не выдержал такого напора на себя, и, упав на колени, начал как маленький ребенок плакать. Такой сильный человек, такое впечатление производит, но все же любовь его переборола!

- ¡Vete! ¡Vete! - кричал он на испанском, пытавшись прийти в себя.

Ничего ему не мешало, но как вдруг он услышал какой-то скрип рядом с ним.

«Наверно мои галлюцинации, Valami ilyesmit hallottam!»

Он снова начал как ребенок рыдать, упёршись в свои руки и колени, но звук стал громче и непрекращающийся.

-Боже мой, надо встать! Вдруг это...

Не успев договорить свои слова он обернулся и увидел верёвку. Да, верёвку! Он протер глаза, открыл их снова и опять не поверил, что видит перед собой.

-Верёвка? Серьёз... - Бонапарт не успел договорить, так как он увидел рядом стул и мыло - видно кто-то повесился, весело! Я бы попировал за такое!

Он подошёл к верёвке, обмазанной кровью и стал ее разглядывать.

-Пффф, пустяки, я и не на такое способен! Эх, вот бы посмотреть, как этот человек весился, было бы очень забавно посмотреть! Я бы умер со смеху!

Он взял верёвку, развязал ее с дерева, взял ту часть с петлёй, и, надев на голову, стал делать вид, что он весится и больше не будет жить в этом мире

-Ыаа!! - кричал со смеху Наполеон - Я вешаюсь!! Почему же никто не смотрит?!?! Я ухожу на небесааа!! - вдруг ему реально стало удушающе больно, но он не обратил внимания - Ахахахах! Как же смешно! - он барахтался и не заметил, как конец верёвки припяндячился к острому слою дерева и стал реально душить - Что за?? Я же!! Ггг!!

На этом могли бы закончиться войны Наполеона, изгнание его из Европы , да и в принципе наш рассказ и его жизнь, но благодаря тому, что он барахтался, веревка его отступила, предварительно шлепнув консула на пол.

-Это... Было... - говорил Бонапарт обрывчато, жадно набирая воздух - Неожиданное.. Поражение... Или.. Вый.. Грыш...

Он набрал воздуха, встал и начал снова разглядывать верёвку. Появились новые следы - его же. Наполеон увидел в верёвке свои смыслы и вдруг его озарило.

-А ведь эта верёвка - это же пример воистину истинной привязанности! - с восторгом сказал Наполеон - а это значит что...

Вскоре Наполеон прошёл ту часть, где раздался разговор с Жозефиной. Верёвка рассеялась, будто в тумане. Бонапарт начал щупать свое лицо, на нем неистово сияла улыбка, хотя такого Цесаревич не чувствовал. Он посмотрел на свое тело, оно было непоколебимо.

-Моя тактика работает? - тиха и дрожа спросил он, уже действительно умирая от нарастающего счастья.

Цесаревич медленной походкой пошел в направлении к своим покоям, осматривая все.

-Раз вы так хотите, то значит я буду искренним, но непривязанным! - промолвил консул, не прекращая свой шаг.